Предатель. Цена обмана

Давно прошло время, когда гонцов с плохими новостями казнили.

Я сосредотачиваюсь, вспоминая смазанные лекции семейного права. Мы проходили всё и быстро, не углубляясь в детали. Но, кажется, Ильяс прав.

Забрать ребёнка не так просто. И матери, и отцу. Это всё решается через суд, очень долгий и сложный процесс. Моя преподавательница даже жаловалась на то, как неидеальна наша судебная система.

Сейчас мозг начинает работать усерднее, вытаскивает наружу забытые факты. Будто на холоде боль замораживается, остаётся спокойствие.

Я действительно не смогу забрать Илю.

— Прости, — выдыхаю, боясь поднять взгляд на Ильяса. — Ты ни в чём не виноват, а я набросилась. Просто сложный день и… Прости.

— Извинения принимаются, — мужчина легко отмахивается, не обижаясь. — Так что с тобой делать, Аль? Везти в отель или поедешь с ними?

Ильяс кивает на полицейских, о которых я успела забыть. Те переминаются на месте, явно чувствуя себя не в своей тарелке."

"Интересно, что им сказал мужчина, что они так быстро потеряли всю спесь? Никакой больше наглости, сплошная неуверенность.

За дело, но… Невиноваты они, что им поступила задача вернуть меня. Они лишь выполняли свою работу. Да никто не виноват…

Только Булат.

И я сама, что допустила подобную глупость.

Раз за разом, не обдумав ничего хорошо. Вышла замуж по любви, не сумела рассмотреть в мужчине тёмную сторону. Попыталась сбежать без какого-либо плана.

И села в машину к Ильясу, не зная кто он.

Спаситель, маньяк или, как вариант, подставной человек Булата.

— Куда… — тяну, совершенно не понимая, что мне делать. — Домой.

А разве у меня есть другой вариант? Там ведь мой сын! И если я сейчас не вернусь к мужу… Не факт, что такой шанс у меня снова будет. Ведь Булат бывает обидчивым.

Не простит меня, не даст возможности всё открутить обратно. И не подпустит меня к сыну никогда. Ведь даже суд будет сложно выиграть, связи многое решают.

Мне зябко. Мне страшно.

И рядом нет никого, кто подскажет, как сделать правильно.

— Домой? Тогда удачи, — Ильяс просто кивает, а после стягивает с себя пиджак. — Возьми, Аль. Хотя бы не замёрзнешь, когда будешь снова под машины бросаться, — а после смотрит на полицейских: — А с вами генерал закончит разговаривать.

Те кивают, недовольно кривясь. Больше не останавливают мужчину, когда тот направляется к машине. Видимо, все обвинения с него действительно сняли.

Я кусаю губу, упираюсь взглядом в широкую спину.