Право на любовь

Так захотелось позволить себе чуточку больше, чем легкий утренний поцелуй. Теперь ведь можно? Отец дал добро.

Улыбаясь, выехал со двора. Тело тут же отреагировало на мои мысли коловым

стояком. Он стал привычным в последнее время, лишь поправил его рукой, чтобы

было удобнее сидеть, и уставился на дорогу, чтобы раньше времени не кончить от одного предвкушения близости с ней. Мне кажется, я уже и так могу, настолько голоден!

Выехав из города на закате, ответил на настойчивый звонок.

– Сереженька, – дрожащим голосом произнесла знакомая женщина.

– Черт, – выдохнул, сжав зубы. У самого моментально к горлу подполз очередной мерзкий ком. – Скоро буду.

Развернувшись на трассе, помчал обратно к дому замечательной женщины, поддерживающей меня как родная мать все последние годы.

Глава 31. Сергей

Бегом на последний этаж, уперся взглядом в знакомую дверь, не в силах переступить ее порог. По внутренностям расползается знакомая тупая боль.

– Она умерла в покое, – послышался голос сзади. – Отправилась к сыну, – говорит звонившая мне ранее соседка. – Давай порадуемся за нее, Сереж. Она тосковала по нему, ты ведь знаешь.

– Матрена Тимофеевна стала мне матерью, – хриплю, вытирая следы слабости.

– Знаю, – гладит меня по руке женщина. – Идем, – берет за руку, заводит в пустую квартиру.

В ней пахнет расплавленным воском догоревшей свечи, стоящей у фотографии с черной лентой.

– Она завещание оставила, – говорит соседка. – Вот, – протянула мне листочек с номером телефона. – Это нотариус. Обязательно ему позвони.

– Спасибо, – скомкав, засовываю его в карман брюк.

Мы всю ночь не спали. Разговаривали, вспоминали, даже тепло смеялись. Она была светлой женщиной, провожать ее надо с улыбкой, такой же, какую Матрена Тимофеевна Соболева дарила всем вокруг.

Так и вышло. Немногочисленные люди, пришедшие попрощаться с ней на следующий день, клали цветы на могилку с добром. На поминках вновь вспоминали сколько хорошего за свою жизнь она успела сделать, как любила сына, как давала пинки мне, чтобы я мог жить дальше. Буря в душе успокоилась, ее сменило странное спокойствие и чувство уверенности в том, что все будет хорошо.