Пожнешь бурю

 – У них нет никаких причин меня тут держать!

В голосе толстухи вдруг зазвучала усталость.

– Да ладно, милочка. У тебя здорово получается, это точно, только не трать на меня силы. Прибереги для мирового судьи. – Она рыгнула, потом с восхищением добавила: – А тебе можно поверить, голосок-то, как у благородной! Должно быть, неплохо для заманивания клиентов.

Мереуин показалось, что масса обрюзгшей плоти заколыхалась, – а мир поплыл и закружился у нее перед глазами. Она что, лишилась рассудка? Может, это Бедлам,[13] а не грязная тюрьма в Глазго?

– А когда, как вы думаете, я увижу судью? – Девушка с трудом расслышала свой собственный голос.

– Не знаю. Никто не знает. Наше дело – ждать, покуда он выберет время, чтоб с тобой повидаться."

"– По вашим словам можно предположить, будто вы тут уже давно, – заметила Мереуин, разглядывая женщину широко открытыми глазами.

Та небрежно махнула пухлой рукой:

– И не в первый раз, милочка.

– Но что вы такого сделали? – поинтересовалась Мереуин. Скорчившись на сыром полу камеры, она не могла уяснить, как можно пойти на преступление, зная, что будешь брошен в тюрьму!

Грубый хохот ошеломил ее.

– Что-то не верится мне в такую невинность, крошка, иначе как бы ты тут оказалась! – Толстый палец ткнул Мереуин под ребра. – Ловкачка! Немало, наверное, мужчин заманила. Ну да, ты красотка, я сразу заметила, как только тебя притащили.

Мереуин в ужасе уставилась на толстуху. Так эта обрюзгшая, пьяная женщина – проститутка? Кто б мог подумать!

– Я н-не такая, как вы думаете, – начала было она, но женщина перебила ее.

– Не расположена я выслушивать исповедь, милочка.

– Но ведь вы же сказали, что не знаете, когда он придет меня повидать! – закричала Мереуин, и охватившее ее отчаяние постепенно начало перерастать в гнев. Пускай только явится этот судья, она поставит его на место, а когда Александр узнает, что ее обвинили в торговле собой… Девушка тихо всхлипнула, не в силах сдержать отчаяния при мысли о своем положении.