Пожнешь бурю

Что касается мерзавца Роулингса, из-за которого ее арестовали, уж она позаботится, чтобы он заплатил страшной ценой за ее пребывание в грязной и смрадной темнице!

Мереуин почувствовала на плече пухлую руку толстухи, а ставший чуть ласковее голос проговорил:

– Ну-ну, милочка, перестань. Вижу, с тобой это в первый раз, да ты не горюй. Судья падок на хорошенькие мордашки.

– Но когда он со мной повидается? – подавляя гнев, горестно повторила Мереуин, переполняемая жалостью к себе. Она замерзла, измучилась и жутко проголодалась.

– Не знаю, – равнодушно ответила толстуха. – Меня зовут Мегги. А тебя?

– Мереуин. – Она вытерла рукой полные слез глаза. – Мереуин Макэйлис.

Не успела девушка произнести свое имя, как тут же чуть не застонала от осознания собственной глупости, ведь жирная проститутка знает теперь, кто она есть на самом деле. Но Мегги вообще ничего не сказала, и через несколько минут от сырых каменных стен камеры эхом отразился ее низкий ритмичный храп.

Мереуин отступила как можно дальше от женщины, скорчилась в углу, обхватила руками колени, прислонилась головой к каменной стене и закрыла глаза.

Она совсем вымоталась, но сон не шел. Она могла думать только о братьях, о том, в какой ужас пришли бы они, узнав, где она очутилась. Господи, как же отсюда выбраться?

Через какое-то время скрипнувшая в коридоре дверь вывела девушку из беспокойного забытья, и она вскочила, не обращая внимания на боль в затекшем теле и неприятное покалывание в онемевших руках и ногах от вновь приливающей крови.

Напрягая глаза, ей удалось разглядеть двух мужчин, которые шли по плохо освещенному проходу, – один в парике и свисающем с узких плеч отороченном мехом плаще, у другого, низенького и кудрявого, висело на поясе большое кольцо с позвякивающими ключами. Мереуин заметила, что оба они вооружены.

Никто из заключенных вроде бы не замечал их присутствия, даже не трудился оглядываться, и в слабом свете факела Мереуин смогла, наконец, разглядеть товарищей по несчастью.

Все это были женщины, одни безобразные, неимоверно жирные, даже жирнее Мегги, другие намного моложе и симпатичнее, но все в жалкой одежде с бледными лицами. У одних на исхудавших щеках горел лихорадочный румянец, равнодушные лица других покрывали отвратительные язвы.

Мереуин умоляюще протянула руки к торопливо проходившим мимо камеры мужчинам, но они миновали ее, даже не взглянув.

– Пожалуйста, сэр, помогите мне! – прокричала она им вслед.