Повенчанные грозой

Ему следовало бы знать: доверие – это всего лишь слово, имевшее отношение к другим людям.

– Сэм, ты что, даже и не попытаешься оправдаться? Если ты не ударялся головой о стекло того грузовика, то где же ты все-таки получил эту травму?

– Это все была только ложь, Андреа, разве не так? Все твои разговоры о доверии и добром отношении к людям. Аркадия ничем не отличается от любого другого города. И замки у вас на дверях не заперты только там, где все на виду. Видишь ли, дорогая, для меня все это не ново, так что тебе решать.

Поступай так, как считаешь нужным.

Андреа затормозила возле полицейского участка, вышла из машины и, обойдя ее кругом, открыла ему дверцу. Потом подождала, пока он выберется наружу. Сэм покорно последовал за ней.

– Не заставляй меня сажать тебя под замок, Сэм. Скажи мне правду.

– Правду? Не поможет это мне, дорогая.

В этой ситуации моя правда прозвучит как ложь. Кроме того, если твоим «обожаемым» землякам придется выбирать между чужаком и будущим губернатором, шансы в мою пользу – нулевые.

"

"– Не понимаю тебя.

– Не понимаешь? А вот я прекрасно все понимаю. – Сэм прошел в камеру и уселся на лавку – любимое место Брэда. – Я, пожалуй, подожду Бака.

Андреа закрыла дверь в камеру и прижалась лицом к прутьям решетки. Да как она сможет защитить Сэма, если он сам не хочет защищаться? Она была слишком напугана обстоятельствами, складывающимися чертовски скверно. Кражи строительного оборудования начались как раз незадолго до приезда Сэма. Хотя у Бака и возникли подозрения, что в этом деле замешан кто-нибудь из местных жителей, но в Аркадии Андреа знала всех.

Ведь это ее земляки. Они не могут иметь отношения к международным преступлениям, что бы там Бак ни думал по этому поводу. По всему выходило, что это должен быть чужой, но единственным чужим здесь был Сэм.

Мысль о случившемся не давала ей покоя. А потом она вдруг вспомнила тот день, когда Сэм вошел в ее комнату с огромной охапкой цветов и воздушных шаров. Доверие? Долг? Она не знала, где провести границу между этими понятиями.

Она знала только, что Сэм не мог быть вором. Андреа беспокойно мерила шагами тесную комнату, ни на секунду не забывая о том, что за ее спиной, в камере, находится самый дорогой ей человек – Сэм Фарли.

Андреа с самого начала восприняла его как некую частицу своей жизни. Пусть даже только на время. А потом он начал строить планы на будущее, и она стала верить ему. «Я люблю тебя, девочка-Гроза», – как-то раз сказал он.