Повенчанные грозой

Но она, в конце концов, вполне могла оказаться права.

Напряжение исчезло из его голоса. Глядя на него сбоку, Андреа увидела, как его губы медленно растянулись в улыбке, превратив тревожное выражение мрачной подозрительности в маску дьявольского удовольствия. Если он подстрижется и побреется, то даже может… показаться интересным, решила она про себя.

– Кто именно? – переспросила девушка. – Вы только что сказали, что она возможно права. Возможно, что и вы тоже правы, мистер… э-э… Ради всего святого, ковбой, как вас зовут?

– Сэм.

– Просто Сэм?

Он обернулся и посмотрел ей в глаза.

– Сэммюэл Грейнджер Фарли. Сэммюэл пишется с двумя «м». Моя мама решила назвать меня так по имени какого-то киноактера, которого она обожала в детстве. У нее было богатое воображение. А вот о регистраторе больницы, где я родился, и который записал это имя, этого нельзя было сказать. Хотя мама и сама вряд ли смогла бы написать его правильно.

– А откуда вы родом, Сэм с двумя «м»?

Он смерил ее взглядом, но девушка не смогла точно понять, смотрит он на нее или нет.

Снаружи снова сверкнула молния.

– Отовсюду и ниоткуда, – наконец ответил мужчина. – Думаю, скорее всего, вы назвали бы меня бродягой.

Неожиданно, подобно взрыву, на дом обрушился раскат грома. Дрогнули стены и пол, задребезжали оконные стекла. Небо расколола вспышка молнии и, свившись в клубок огня, она пробежала вдоль электропроводки в гостиную, взорвалась вихрем оранжевого пламени и тут же с треском угасла возле их ног.

Андреа вскрикнула. В то же мгновение их бросило в объятия друг друга. Ветром сорвало одну из досок, которыми было забито окно, и она бумерангом отлетела на крыльцо. Подобно сумасшедшему стуку сотен человеческих сердец, по окнам яростно забарабанил дождь.

– Ух, ты! Да вы точно запускаете какие-то чудесные фейерверки, шеф Флеминг, – негромко произнес Сэм.

Рука Сэма легла на затылок девушки, не давая ей пошевелиться, отчего пульс в ее венах застучал сильнее, чем у дикого животного, загнанного одной из собак Отиса Паркера.

Фейерверки? Андреа, с ужасом услышала его слова. Ее нервные окончания трепетали, когда она попыталась стряхнуть с себя пробежавшее по ней, как электрический ток, возбуждение.