Бог Боли

Я поднимаю руки, чтобы вцепиться в его волосы, и катаюсь по его лицу, в то время как звезды пляшут в моем зрении.

Мощный оргазм омывает меня.

На этот раз он более отчаянный, такой абсолютно безумный по своей силе, что я удивляюсь, как не теряю сознание.

Мои веки опускаются, маскируясь ресницами, когда я пытаюсь заглушить свои бесстыдные стоны.

Голова Крейтона появляется между моих ног, и он шлепает по моей киске так безжалостно, что я вскрикиваю.

Удовольствие смешивается с болью, и я не знаю, от чего текут слезы — от первого или от второго.

— Разве я сказал, что ты можешь убрать руку со стола?

Я качаю головой, а он смотрит на меня.

— Нет, — бормочу я, когда моя потная ладонь снова ложится на стол.

— И каким, по моим словам, будет твое наказание?

— О.

— Это не ответ.

— Десять.

Пугающее возбуждение охватывает его черты при обещании наказать меня. Он получает удовольствие от осознания того, что причинит боль, что на моей плоти появится карта его рук.

— Начинай считать. — Его рука снова опускается на мою киску, и я вздрагиваю, задыхаясь.

Боль от его шлепков усиливается с каждым разом, доставляя минимальное удовольствие, достаточное для того, чтобы я захотела кончить, но недостаточное, чтобы позволить мне это сделать.

Он дикий, абсолютно безжалостный в исполнении своего наказания. Он не останавливается, когда я вскрикиваю, кричу или всхлипываю.

Особенно когда я рыдаю.

Мои слезы усиливают садистский блеск в его глазах, потребность в большем, большем и еще большем.

Зверь.

Вот кто он сейчас, с его резкими чертами лица, челюстью и тонкими губами.

И контроль.

Он капает с него. Каждый раз, когда мои ноги подкашиваются или падают, он выпрямляет их обратно, чтобы я была в правильном положении.

И я в его распоряжении, чтобы он делал со мной все, что пожелает.

К тому времени, как он заканчивает, я плачу навзрыд. Моя киска словно горит, даже возбуждение покрывает мои бедра.

Крейтон отталкивается от стула и возвышается надо мной. Мои ноги все еще согнуты, все тело дрожит, а слезы покрывают мои щеки.

Я все еще не понимаю, как это работает, но знаю, что, несмотря на боль и дискомфорт, меня необъяснимым образом тянет к нему.

Его рука тянется к моему лицу, холоднее моей разгоряченной щеки, больше и... безопаснее.

Он проводит большим пальцем под моими веками, скользя слезами по моей коже, а я тихонько фыркаю.