Бог Боли

Мы еще долго сидим за столом, даже после того, как закончили ужин. Они рассказывают нам о выходках Яна с Колей, Борисом и папой. Мама встает на его защиту, что вызывает недовольство папы, судя по тонким угрозам жизни Яна.

Когда мы удаляемся в свои комнаты, уже очень поздно.

Это значит, что в Великобритании сейчас раннее утро.

Приняв душ, я ложусь в кровать и достаю свой телефон. Я отправляю всем сообщение о том, что приезжаю домой на выходные. Мне отвечают Сесилия, Ава, Глин, Брэн и Реми, но от Крейтона ничего нет.

Мое сердце замирает, когда я смотрю на последнее сообщение, которое я ему отправила.

Анника: Я возвращаюсь домой, чтобы убедить папу принять наши отношения. Если мне это удастся, Джер оставит нас в покое. Пожелай мне удачи. Я буду скучать по тебе.

Это сообщение не было прочитано, так что не похоже, что он игнорирует меня. Может, он еще спит. В конце концов, на острове сегодня суббота.

Перевернувшись на живот, я листаю альбом под названием «Мой фиолетовый».

Есть одна фотография, которую я люблю больше всего. Это когда он массирует мои ноги, прижатые к его груди во время купания. Это было сразу после того, как он связал меня и жестоко трахнул. Затем он отнес меня в ванну и стал растирать красные следы вокруг моих ног. Он был так сосредоточен на своей задаче, что не заметил, когда я сделала снимок.

Я увеличиваю его лицо и вздыхаю.

— Так вот почему ты так веселишься? — мама подкрадывается ко мне сзади, неся тарелку с пирожными, и уже слишком поздно прятать от нее фотографию.

Слава богу, на ней только его лицо, а не мои ноги на его обнаженной груди на фоне ванной.

— Мама!

Ее улыбка тут же исчезает. Поднос дрожит в ее руке, прежде чем опрокинуться и упасть на пол с призрачным треском.

Но я не обращаю на это внимания, потому что происходит нечто худшее.

Мама побледнела, ее губы дрожат, и все ее тело напряглось.

Я впервые вижу ее такой. Как будто... она увидела призрака.

Глава 25

Анника

— Мам?

Я медленно встаю, конечности дрожат, а сердце колотится.

Моя мать застыла на месте, она смотрит прямо сквозь меня, а ее руки дрожат.

Как будто она здесь, но не совсем здесь.

И это зрелище пугает меня до смерти.