Последний из рыцарей

Но Виллему, ставшая с годами мудрой и проницательной, понимала, что Ульвхедину необходимы те жаркие споры, которые они вели между собой, что эти споры давали выход его врожденной ярости, помогали освободиться от нее. Виллему спокойно выслушивала его презрительные слова и платила ему той же монетой. Обоими руководило одно и то же желание: уберечь Элису.

Ульвхедин прекрасно понимал это, и его уважение к Виллему было гораздо глубже, чем догадывались окружающие.

Не удивительно, что их связывали узы глубокой дружбы. Но признаваться в этом они не хотели.

Всадники быстро ехали по направлению к Кристиании. Ульвхедин бранился, чувствуя себя беспомощным с завязанными глазами, ему приходилось полагаться на слугу, который вел его лошадь.

— Почему я не могу снять повязку хотя бы здесь, ведь нас никто не видит? — ворчал он.

— Кто знает, из-за любого поворота может появиться встречный, — резко ответила Виллему. — Утешайся тем, что мы тоже ничего не видим в этой темноте. Да тут и не на что смотреть. Снега нет. На мху и папоротнике лежит мокрый туман.

— Мне тоже хочется увидеть мокрый туман и поникшие ветви!

— Ты ведешь себя, как капризный ребенок!

— Вот уж никогда не был капризным ребенком! — сквозь зубы процедил Ульвхедин.

Виллему это знала. Детство у Ульвхедина было тяжелое. И все-таки она продолжала пререкаться с ним.

— Тебя избаловала Элиса. И ты охотно позволяешь ей это. Ты, как восточный паша, милостиво принимаешь ее обожание.

Ульвхедин в ярости сорвал с глаз повязку.

— Что ты в этом понимать, старая карга! Откуда тебе знать, что я делаю для нее!

— Прекратите сейчас же! — строго вмешался Доминик. — Может, вам и приятно пререкаться друг с другом, но слушать вас противно.

Оба замолчали. Они знали, что Доминик не выносит ссор, они доставляли ему почти физическую боль.

— Это просто дружеская перебранка, — весело сказала Виллему.

— Спасибо. Ведите свои дружеские перебранки с глазу на глаз.

До Кристиании они добрались без приключений. Но там, в гавани их ждало горькое разочарование.

Первое судно в Данию должно было отправиться только через неделю. И то не обязательно. Зимние штормы и возможное оледенение снастей пугали моряков.

Они стояли на набережной и беспомощно смотрели друг на друга.

— Что будем делать? — В трудном положении Виллему всегда обращалась за советом к Доминику. Он поморщился:

— Возвращаться в Гростенсхольм нельзя ни в каком случае.