Последний из рыцарей

Ему так хотелось хоть чем-нибудь порадовать бедную герцогиню, подавленную безнадежностью и страхом!

Он даже не знал, что своим вниманием и рыцарским отношением уже доставил ей радость. В тот день Хильдегард словно подменили. Впервые за долгое время она могла смеяться, шутить над своим тяжелым состоянием. Ее радость передалась и Марине, которая успела вовремя проснуться и открыть свою дверь до того, как камеристка обнаружила, что она заперта. Марина прятала ключ в кармане, сжимая его рукой, как бесценное сокровище.

Впрочем, он и был для нее сокровищем. Он означал для Марины покой и радость. И главное — безмятежный сон. Теперь пусть граф сколько угодно дергает ручку ее двери. Она не откроет ему, даже если он будет угрожать ей муками ада и смертью на костре, вернее, сначала смертью на костре, а потом — адом. Она сумеет защитить свою маму!

Марина вдруг весело рассмеялась. Хильдегард подняла глаза на дочь. Как давно Марина не смеялась! Они улыбнулись друг другу, не думая о том, что это Тристан Паладин подарил им, одиноким пленницам в королевском дворце, немного радости.

Только к полудню Тристан освободился от своей службы и смог приготовить отвар. Ему удалось найти почти все растения, не хватало лишь одного, но искать его в это время года было бесполезно."

"«Вот сейчас Люди Льда признали бы меня за своего, — с горечью думал он, отрывая листья и бросая их в котелок, который ему удалось раздобыть. Он варил отвар в прачечной, где в это время никого не было.

Ему не терпелось увидеть результат своей работы. Но сперва предстояло незаметно пронести отвар к герцогине, что тоже было не так-то просто.

Наконец отвар был готов, и Тристан остудил его. У него нашлась глиняная бутылка, которую можно было спрятать под плащом. Но прежде, чем отправиться к герцогине, он поинтересовался, где в это время находился герцог.

Наглая камеристка провела его к герцогине и оставила их наедине.

Хильдегард сидела за небольшим письменным столом. Она приветливо улыбнулась Тристану. Болезнь настолько исказила ее черты, что у него сжалось сердце. Хильдегард слегка подрумянилась, но это лишь подчеркивало ее безобразие.