Последний из рыцарей

Эта болезнь навсегда лишила его радости, тенью легла на всю его жизнь.

Как же он был глуп! Отправился с ней на север Свартскуген, считая, что выполняет свой рыцарский долг, — ведь бедная девушка так боялась темноты! Потом уже она все извратила и сумела внушить ему, что он злоупотребил ее доверием и соблазнил ее. Ему понадобилось много лет, чтобы во всем разобраться. Страшная была женщина эта Гудрун!

Сколько лет он не смел никому признаться в своей болезни! Страдал от одиночества. Мучился страхом.

Снадобья, которыми его лечил Маттиас, спасли его от худшего. Но остались тяжелые последствия, он лишился жизненной силы… Когда же, наконец, он осмелился обратиться к доктору, было уже слишком поздно. Болезнь удалось остановить, но стать полноценным мужчиной он уже не мог.

О наследниках мечтать не приходилось.

Для чувствительного юноши это был тяжелый удар — еще в детстве его мать говорила, что ему следует заковать душу в доспехи. Тристан много раз убеждался, что она была права.

От Людей Льда он в полной мере унаследовал только горячую любовь к людям и способность к состраданию. В детстве Тристан часто слышал, что у него хороший характер, и, видно, в этом была доля правды. Но он всегда был мечтателем и часто погружался в свой внутренний мир, забывая об окружающей действительности. О ней Тристану напоминала только его собственная ранимость. Он жил в вечной тоске по недостижимому идеалу.

Герцогиня Хильдегард почувствовала это в их первую короткую встречу.

Недаром он напомнил ей одного из благородных рыцарей Грааля, необычное имя Тристан усугубляло это впечатление. Если верить преданиям, первый Тристан, иногда его звали также Тристрамом, был паладином при дворе короля Артура, он искал святой Грааль…

В душе Тристана Паладина, как и в душах тех рыцарей, жила тоска по святому недостижимому Граалю. Сосуду, в который Иосиф Аримафейский собрал кровь, сочившуюся из ран Христа. Только самые чистые могли найти этот сосуд. О чем-то подобном тосковал и Тристан.

Он был чужой среди окружавших его людей.

Но, собирая травы на опушке леса, Тристан не думал об этом. Он торопился, чтобы не опоздать к смене караула. Готовить отвар для одинокой герцогини ему придется потом.

Неожиданно ему пришла в голову страшная мысль: а вдруг уже поздно, вдруг герцогиня сейчас лежит при смерти или уже умерла? Сердце у Тристана сжалось. И, как всегда при мысли о смерти, по спине побежали мурашки.