Последний день лета

Пансионат открывается.

– А разве охотничий домик не для своих? – удивилась Ульяна.

– Так и своих прибавится, – крякнул Дюков.

– Всех приветим, всех угостим, для всех баньку растопим, – пообещала хозяйка.

– Хорошая ты баба, Кружилиха. Чаю с тобой попьешь – как в отпуске побываешь.

Она радостно подхватила:

– А ты заходи, Степушка, чаще! Редко заходишь.

– Сейчас мы по делу. – Дюков перевел глаза на Ульяну. – Спрашивайте, что хотели, Ульяна Сергеевна.

Она, не особо мудрствуя, спросила напрямую:

– Позавчера утром Гуров к вам приходил?

– Александр Иванович? – Кружилиха хлопотала, раскладывая по розеткам варенье.

– Во сколько он к вам пришел?

Замявшись на мгновение, Кружилиха обронила:

– Так он и не уходил…

– Прошу прощения, – в ожидании разъяснений замерла Ульяна. – Что значит «не уходил»?

– Пришел за день до того, переночевал, утром опохмелился и подался в пансионат.

– Во сколько Гуров пришел за день до этого? – спросила Ульяна.

– Вечером, семи еще не было. – Кружилиха ласково улыбнулась. – У меня на этот случай раскладушечка в кладовке застелена.

– Часто приходит? – нахмурился Дюков.

Ульяна его одернула:

– Это не наше дело, – и продолжила, обращаясь к Кружилихе: – Во сколько Гуров ушел?

– А как опохмелился, утром, часов в одиннадцать.

– Опохмелился или принял на грудь?

Кружилиха согласилась:

– Принял, и хорошо.

– Значит, в одиннадцать… – Ульяна хлебнула чаю и съела с ложки варенье, потом встала из-за стола:

– Спасибо. Теперь нам надо идти.

Они попрощались легко, Кружилиха не стала их уговаривать.

Пройдя через лес и приблизившись к забору пансионата, Ульяна сказала:

– Какая ж она ведьма?.. Вполне приятная женщина.

– Так ведьмы другими и не бывают, – с усмешкой ответил Дюков. – Будут еще распоряжения?

– Сегодня же просмотрите записи видеокамер за день до убийства.

– Сделаю.

– И сразу сообщите мне. От этого многое зависит.

– Понял. – Дюков открыл калитку и, пропустив Ульяну вперед, поддержал ее под руку. – Не зацепитесь, Ульяна Сергеевна.

Впервые за долгое время она ощутила поддержку и поняла, что ей спокойно, когда рядом находится этот по-военному строгий и немногословный человек.

– Хотела вас попросить, Степан.

– Слушаю.