Последний день лета

– Ну да, – с сочувствием проговорил психотерапевт. – Если бы не выстрелили, вас обвинили бы в бездействии или в оставлении без помощи лица, находящегося в опасном для жизни состоянии. – Он улыбнулся. – По счастью, оба мерзавца живы. Могу вас заверить, что я напишу хорошее заключение. На этом основании вы скорее всего сможете продолжить работу в следственном управлении.

– Спасибо. – Ульяна покраснела от удовольствия и не преминула напомнить: – Вы обещали поискать записи про Тыртычную.

– Ах да! – Сорокин вытащил из ящика толстую тетрадку и раскрыл ее на закладке.

– Бедная… – Ульяна опустила глаза.

– Боже мой! – воскликнул Сорокин и растерянно огляделся. – Это были вы?! Какое несчастье!

Она покачала головой.

– Произошло преступление, и виновные должны ответить по закону.

Пропуск для Ульяны был у дежурного, и она, предъявив паспорт, прошла через турникет и направилась к Богданову. В нетерпеливом ожидании новостей она не шла, а летела. Стукнув два раза в дверь, она заглянула в кабинет:

– Здравствуйте! Разрешите войти?

– Заходите, Ульяна! – Богданов отложил документы, встал и предупредительно выдвинул стул.

– Я говорила с психотерапевтом Сорокиным, который лечил Тыртычную. Он подтвердил нашу версию: ее засадили в психушку из-за того, что она рассказала про похищенную девочку. – Опустив голову, Ульяна продолжила: – В каком-то смысле ее убили из-за меня.

– Вы здесь ни при чем! – оборвал Богданов. – Нюни не разводите. Вышло как вышло. И вот вам продолжение этой истории: знаете, кто написал на Тыртычную заявление?

– Кто?

– Елена Петровна Курочко. А ее будущий муж, в то время капитан милиции Гуров, незамедлительно организовал госпитализацию. Все сопроводительные документы с его подписью. И, кстати, тот самый жених Тыртычной…

– Ваня Божуков?

– Его осудили на пять лет за то, что он ударил Гурова.