Последний день лета

 – Богданов вел машину, склонив голову, как будто набычившись. – Как стараешься, так и выходит.

– Вы не поверите мне… – проговорила Ульяна. – Знаете, что для меня больнее всего? И Гуров, и Елена Петровна были друзьями отца, моими друзьями. И я привыкла считать их родными людьми. А они все эти годы знали и хранили эту постыдную тайну.

– Не мне вам рассказывать – бывает и не такое. Волей случая или судьбы вы оказались в клубке ядовитых змей, которые выдавали себя за ваших друзей. И если хотите…

– Что?

– Можно предположить, какую роль эти подлые люди сыграли в жизни и смерти вашего отца.

– Господи… – Ульяна резко замолчала, потом, прокрутив его фразу в голове, сказала: – Об этом я не подумала.

– Придет время, подумаете, – успокоил ее Богданов. – А пока нужно свыкнуться с тем, что узнали. Вы – человек бывалый, быстро в себя придете.

– По рассказам отца, в середине девяностых шел серьезный передел собственности и было несколько попыток рейдерских захватов «Технопласта».

– Знаете… На зоне у осужденных есть такой прием: сначала создать человеку проблемы, а потом помочь их порешать. Чувство благодарности как рычаг для манипуляций.

В течение нескольких минут они ехали молча. Потом Богданов снова заговорил:

– Не удивлюсь, если Тягачев в этом тоже замешан.

Прощаясь у главного корпуса, Ульяна посмотрела на часы и спросила Богданова:

– По-моему, вы не ужинали.

Тот ухмыльнулся:

– И даже не обедал. Впрочем, как и вы.

– Идемте!

– Куда?

– Ужинать. Я приглашаю вас.

Чуть помедлив, Богданов вышел из машины, и было видно, что он чувствует неловкость.

– Было бы хорошо, если бы сегодня мы смогли поговорить с Тягачевым.

– Хотите предъявить ему длинные рукава рубашки? – насмешливо поинтересовалась Ульяна.

Задержав на ней внимательный взгляд, Богданов улыбнулся:

– Знаете, что меня особенно в вас восхищает?

– Поделитесь.

– Ваша способность в любых обстоятельствах твердо стоять на ногах.

– Это что-о-о, – протянула она. – Вы еще не видели, как я стреляю.

Они вошли в обеденный зал ресторана, сели за столик, но не успели заказать официанту еду, как вдруг вспыхнул ослепительно-яркий свет, дверь распахнулась и в пустынный зал ворвалась орава киношников.

Подольский, не замедляясь, прямиком направился к Ульяне.