Без чувств

У неё же есть магия! Правда, она понятия не имеет, что с ней делать, но попробовать-то можно?

Лина попыталась сосредоточиться и вызвать ветер.

Ничего не получилось.

Тогда она представила, как выглядит шнуровка сзади её платья и попыталась мысленно её распустить.

Никаких изменений.

Попыхтев еще некоторое время, она выдохлась и присела на стул, размышляя, что пока дар ей не принёс ничего, кроме огорчения.

Вдруг дверь распахнулась, и на пороге оказалась женщина с подносом в руках.

— Чего сидишь, будто королевишна? — сердито бросила она Аэлине.

Лина растерялась, но быстро опомнилась, подошла к сердитой тетке, забрала поднос и поставила его на стол.

— Велено проследить, чтобы всё съела и выпила, — буркнула женщина. — У меня и без тебя дел полно, быстро ешь!

Лина не стала ни спорить, ни возражать, тем более, есть хотелось.

Еда была простая, но свежая и горячая — похлебка из фасоли и рагу с зайчатиной.

Пока она споро орудовала ложкой, женщина, неприязненно глядя, продолжала бурчать.

— И чего это хозяину втемяшилось нянчиться с прислугой? Провинилась, так, пусть сидит без еды, скорее дойдет. Ты, как тебя? Слышишь, к тебе обращаюсь?

Аэлина подняла голову.

— Чего ты сделала, что тебя здесь заперли?

Девушка пожала плечами.

— Ты — немая? — ахнула женщина. — Как же тебя угораздило рассердить магистра? Небось, в постель залезть хотела? Наш хозяин не такой, он со служанками не путается.

Тетка придирчиво оглядела наряд Лины.

— И вырядилась! Где такое платье взяла? Ох, ты ж, — потрогала она материю. — Украла?

Элина выпрямилась, глядя с возмущением.

— Герцог дал?

Девушка кивнула.

— Ох, ты ж! — всплеснула руками женщина, и неожиданно подобрела. — А ты хорошенькая. Жаль, немая, не расспросишь. Ты, ешь, ешь, не тяни время-то!

Лина вернулась к трапезе.

— И ручки у тебя маленькие, работой не изуродованные, — продолжала рассуждать тетка. — Сама миленькая, платье богатое. Кто же ты такая? Слышь, девка, — понизила она голос, — обидел тебя герцог? Не сама в постель полезла — он велел?

Лина подумала — а, что — почти так и было! — и кивнула.

— А ты не схотела?

— Опять кивок.

— Вон оно что, — протянула женщина. — Я Мерата, кухарка на черной кухне. Ты, это, не держи на меня сердца, не со зла я ругалась. Думала, что ты какая-нибудь прошмандовка, а ты — ничего.

Лина неуверенно улыбнулась и, вспомнив о проблеме, показала, что не может дотянуться до шнуровки.