Без чувств

Поняла?

— А ты?

— И я следом, поэтому откатывайся быстро, иначе я упаду прямо на тебя. Итак… Пошла!

Лина рухнула, как подкошенная, и стремительно поползла за спасительные ветки. Следом полз супруг.

— И что теперь? — поинтересовалась она, когда оба забились в середину кустарника.

— А теперь ждем темноты, потом выбираемся и уходим.

— Если кто-то заметил, куда мы делись?

— Исключено. Со стороны это выглядело, будто мы перешли порталом: были — и сразу нет. От нас этого и ждали, так что, никто не удивился, и искать не пойдет.

Лежать было неудобно, мелкие веточки, камешки, сучки — все впивалось в бока.

— Не вертись, — прошипел супруг. — Лучше засни, ночью спать не придется. Нам надо будет уйти как можно дальше.

— Не могу, тут много веток, они колются, — пожаловалась Лина.

— Сделай воздушную подушку вместо матраса и спи, — посоветовал герцог. — Сумеешь?

Единый, откуда ей знать, если она никогда не делала?

Девушка сосредоточилась. Поднялся ветер. Пробуя так и этак, она сгребла весь мусор в кучу, но воздушный матрас сделать не смогла.

Стефан растолкал её, когда на землю опустились густые сумерки.

— Вставай, нам надо идти.

От долгого лежания на твердой поверхности ломило всё тело, Лина не чувствовала себя отдохнувшей. Хотелось есть и пить. А ещё она с радостью посетила бы уборную.

Где ж её здесь взять?

— Чего ты мнешься? — сердито спросил герцог. Сам он зачем-то разделся и сдирал с камзола золотое шитьё шнурами, пуговицы из драгоценного акварилла.

Лина не знала, как объяснить, что ей требуется.

— А, — сам догадался герцог. — Отойди вон туда, только поспеши. Нам надо еще и твое платье до ума довести.

Чувствуя, как предательски горят щёки, Лина попятилась, прикидывая, куда ей спрятаться, но тут герцог прошипел ей вслед:

— Далеко не ходи, я отвернулся. Скорее!

Пришлось, Единый, стыд-то какой! — облегчать организм буквально в десяти метрах от супруга.

— Что ты копаешься? Снимай платье!

— З-зачем?

— Надо сорвать с него банты, кружево. В общем, сделать его менее бросающимся в глаза, иначе мы далеко не уйдем.

— Почему же мы весь день пролежали без дела, а сейчас приходится торопиться? Да и при свете было бы легче, чем в сумерках.

— Потому что, пока мы лежали ничком, нас невозможно было заметить. А начни мы раздеваться, да тряпками махать, кто-нибудь мог бы и разглядеть. Кусты не слишком высокие и густые.