Без чувств

Снимай платье!

Лина повиновалась, стянув верхний наряд и оставшись только в сорочке.

— Эх, ткань дорогая, — сокрушенно бормотал супруг, отрывая декоративные пуговицы и ленты.

После того, как с украшениями было покончено, Стефан положил платье на землю и принялся возить им.

— Что ты делаешь? — ахнула девушка. — Оно же станет на тряпку похоже!"

"— Если ты не забыла, то я — твой хозяин, наемник. А ты — рабыня. Скажи, разве может быть у рабыни новое платье из дорогой ткани? Нет, может, конечно, если её хозяин богат, но я-то бедный наёмник, у которого нет лишней монетки.

— Зачем я только мылась, — вздохнула Лина, принимая назад пыльный наряд.

Герцог рассовал по карманам пуговицы, кружево и шитьё.

— Продадим и купим другую одежду, повозку и мула, — произнес он. — Пошли, жена. Если бы ты только знала, как я жалею!

— Что обманул меня?

— Что в тот день, когда ты проходила Испытание, первым из других претендентов прибыл в Храм.

— Жалеешь? — удивилась Аэлина. — Почему тогда ты затеял всё это? — она обвела рукой вокруг себя, потом спохватилась, что уже довольно темно, и муж вряд ли что-нибудь разглядит. — Мог же подождать до завершения срока договора?

— Откуда ты знаешь про договор? — напрягся Стефан. — А, догадываюсь — граф просветил.

— Нет, — спокойно ответила Лина. — Про договор мне сказал Его величество.

— Вот как? — такой откровенности от дяди магистр не ожидал.

— Что позволит самой выбрать, за кого выйти замуж, если ты не сумеешь меня уговорить до конца месяца.

— Грахов интриган, — тихо рыкнул муж. — Ничего бы не вышло!

— Не разрешил бы выбрать? — уточнила Аэлина.

— Я не отпустил бы. А дядя — разрешил бы, только предварительно сам отобрал кандидатов. Показал тебе несколько молодых мужчин, ты могла бы выбрать только кого-то их них, а не вообще из всех неженатых магов, — буркнул герцог.

— Это уже намного больше, чем у меня было. Ты мне вообще никакого выбора не дал, — Лина чувствовала, что в туфлю попал песок, который нещадно натирал ногу. Ко всему прочему, идти в темноте по пересечённой местности было трудно, девушка то и дело оступалась.

— Выбирает мужчина, женщина должна повиноваться, — припечатал Его светлость.

— Это несправедливо, — выдохнула девушка, стараясь не отставать от широко шагающего магистра.