Последняя жертва

— Похороны на этой неделе, а выборы сразу после них…

То есть меня будут судить и признают виновной… фактически через две недели?

Эйб кивнул.

Я снова кинулась к решетке; сердце бешено колотилось.

— Две недели? Ты серьезно?

Когда он сказал, что суд переносится, я думала, что он будет через месяц.

Достаточно времени найти новые улики.

Ну и как я собиралась справиться с этой задачей? Неясно."

"Теперь, у меня почти не оставалось времени.

Двух недель не достаточно, особенно учитывая такую большую активность во Дворе.

Еще недавно я негодовала на то, как много времени мне предстоит здесь пробыть.

Теперь же у меня его слишком мало, и ответ на мой следующий вопрос мог сделать все еще хуже.

— Сколько? — спросила я, пытаясь контролировать дрожь в голосе.

— Сколько времени пройдет после вынесения вердикта до того, как они… приведут приговор в исполнение?

Я все еще точно не знала, что я унаследовала от Эйба, но я точно знаю, что одна черта у нас общая: непоколебимая способность доставлять плохие новости.

— Вероятнее всего немдленно.

— Немедленно.

Я вернулась назад, почти села на кровать и почувствовала необычайный прилив адреналина.

— Немедленно? Значит…

Две недели.

Через две недели, я могу быть… мертва.

Потому что это было тем, что нависло над моей головой, в момент стало ясно: кто-то подкинул достаточно доказательств, чтобы обвинить меня.

Людей, которые убивали королеву, не сажали в тюрьму.

Они были казнены.

Всего несколько преступлений, совершенных Мороями или Дампирами влекли за собой такой вид наказания.

Мы стараемся быть цивилизованней в нашем провосудии, показывая что мы не такие кровожадные, как стригои.

Но некоторые преступления, по закону, наказываются смертью.

Некоторые люди заслуживают этого, например, убийцы.

Поскольку полное воздействие будущего упало на меня, я почувствовала дрожь и я была опасна близка к тому, чтобы заплакать.

— Это не правильно! — сказала я Эйбу.

— Это неправильно, и ты знаешь это!

— Не важно, что я думаю, — спокойно сказал он.

— Я просто констатирую факты.

— Две недели, — повторила я.

— Что мы можем сделать за две недели? Я имею ввиду… у тебя же есть некоторое влияние, верно? Или… или… ты сможешь найти что-то к тому времени? Это твоя специальность.

Я была бессвязной и знала, что звучала я истерично и отчаянно.

Конечно, это потому что я чувствовала истерику и отчаяние.

— Будет трудно добиться многого, — пояснил он.

— Совет занят похоронами и выборами.

Везде беспорядок — что и хорошо, и плохо.