Последняя жертва

Даниэлла развела руки и я разделяла ее тревогу.

— Я надеюсь, никто не заметит, что его нет.

Возможно, мы можем сказать, что он преодолевает горе.

Так много всего происходит.

Конечно, никто не заметит.

Ты скажешь им, так?

Скажешь, как он был расстроен.

Мне нравилась Даниелла, но это королевская одержимость начинала реально меня раздражать

Я знала она любила своего сына, но, казалось, ее основная задача здесь была не почтить память Татьяны, а беспокоится о том, что остальные подумеют о нарушении протокола.

— Конечно — сказала Лисса.

— Мне бы не хотелось… ну, я не хочу, чтобы это всплыло.

— Спасибо тебе

А сейчас иди.

Даниелла указала на двери, все еще кажущейся обеспокоенной.

— Вы должны занять свое место

К удивлению Лиссы, Даниэлла нежно похлопала её по руке.

— И не нервничайте.

Вы все сделаете правильно.

Просто сохраняй спокойствие.

Стражи стоявшие в дверях признали Лиссу, как имевшую доступ, и позволили ей войти.

Там, в фойе, был гроб Татьяны.

Лисса замерла расстерявшись, и чуть не забыла что она там делает.

Один только гроб был произведением искусства.

Он был сделан из мерцающего черного дерева, отполированного до блеска.

Картины из тщательно продуманных сцен в саду, в ярких металлических цветах каждого оттенка украсили каждую сторону.

Золото блестело всюду, включая шесты, за которые будут держать носильщики

Эти шесты были украшены лиловыми розами.

Казалось, что шипы и листья будут мешать носильщикам во время процессии, но это была их проблема.

Внутри, на ложе из лиловых роз, лежала Татьяна

Это было странно.

Я все время видела трупы.

Черт, я их создавала.

Но видеть сохраненное тело, лежащее мирно и спокойно… ну, это было жутко.

Это было странно для Лиссы, даже слишком, тем более что ей не приводилось иметь дело со смертью так часто, как это делала я.

Татьяна была одета в переливающееся шелковое платье, которое было темно-пурпурным — традиционный цвет для королевского захоронения.

Длинные рукава платья были украшены сложным узором из мелкого жемчуга.

Я часто видела Татьяну в красном — цвете, ассоциирующемся с семьей Ивашковых — и я была рада традиции захоронения в пурпурном."

"Красное платье было бы слишком сильным напоминанием кровавых картин, что я видел на своем слушании, картины, которые я пыталась блокировать.