Последняя жертва

Нити драгоценных камней и жемчуга обвивались вокруг ее шеи, а золотая корона инкрустированная алмазами и аметистами покоилась на ее седых волосах

Кто то хорошо поработал над макияжем Татьяны но даже это не смогло скрыть ее бледность.

Морои обладали естественной бледностью.

Когда они умирали их кожа становилась белой как мел, как у стригоев.

Эта яркая картина ударила прямо в глаза Лиссы, она немного заколебалась в своем чувстве и отвела взгляд.

Аромат роз заполнил воздух, но был намек на запах разложения, смешанного с этой сладостью.

Похоронный распорядитель нашел Лиссу и сказал куда ей согласно обычаю нужно встать после первого оплакивания.

Резкие слова вернули Лиссу к действительности и она встала с пятью другими членами королевских семей справа у гроба.

Она старалась не смотреть на тело королевы, и направила свой взгляд в другую сторону.

Вскоре показались носильщики, они подняли свою ношу, держась за украшенные розами шесты, возложили гроб на свои плечи и медленно вынесли его к ожидающей толпе.

Все носильщики были дампирами.

Они были в строгих костюмах, это озадачило меня сначала, но потом я поняла, что они все были стражами Двора — кроме одного.

Эмброуз.

Он выглядел как всегда великолепно и смотрел прямо перед собой, выполняя свое трудное дело, лицо пустое и невыразительное.

Я задавалась вопрос, оплакивал ли Эмброуз Татьяну

Я была так зациклена на своих собственных проблемах, что забыла, что жизнь была потеряна здесь, жизнь, которую многие любили.

Эмброуз защищал Татьяну, когда я злилась на нее за закон о возрасте.

Наблюдая за ним глазами Лиссы, я хотела оказаться там, чтобы поговорить с ним лично.

Он должен знать больше о письме, которое он передал мне в зале суда.

Конечно он не был просто мальчиком посыльным.

Процессия двинулась вперед, оборвав мои размышления о Эмброузе.

Впереди гроба шли другие церемониальные люди.

Члены королевской семьи в тщательно продуманной одежде, создавали блестящую демонстрацию

Стражи одетые в форму, несущие знамена.

Позади шли музыканты с флейтами и играли печальные мелодии.

В свою очередь Лисса была очень хороша в публичных выступлениях и управляла движением в медленном, величественном темпе с элегантностью и изяществом, спокойно и уверенно глядя вперед.

Конечно, я не могла видеть за пределами ее тела, но было очевидно, что зрители видели.