После падения

Когда дверь за ней закрывается, её лицо тут же стирается из памяти. В последнее время тел было так много – именно тел, которыми я пользовался, но после которых ничего не оставалось. Ни лиц, ни имён, ни голоса.

Я вновь остаюсь один, и мысли, словно шакалы, почуявшие добычу, начинают свою атаку на меня. Мысли о ней, как я ни пытался напрочь избавиться от них, неустанно возвращались, доводя меня до бешеного отчаянья.

Мне нужны были стимуляторы, чтобы хоть как-то существовать после неё и того хаоса, что она посеяла в моей жизни.

Пусть же так и будет.

С бутылкой, полной на треть, я падаю на диван, откинув голову на спинку, и закрываю глаза, взывая только к одному – забытью. Полному, абсолютному, несущему безмятежное успокоение. Никаких мыслей, никаких чувств.

Я и мой лучший друг виски.

И я пью, пью и пью еще, пока не отключаюсь, приветствуя чёрную пустоту, в которую превращается моё сознание.

***

Пробуждение оказывается резким.

– Отлично, живой, – сухо изрекает Эл, стоя надо мной со скрещенными руками.

– Но едва ли, – присоединяется Эрик, вздёргивая бровь.

Два засранца нависают надо мной, разглядывая как какую-нибудь диковинную зверушку в зоопарке.

– Какого хера вы тут забыли? – ворчу я, пытаясь выпрямиться. Чёрт, я уснул сидя, и мои затекшие мышцы мстят мне за это. – Не помню, чтобы присылал вам приглашение на утреннее чаепитие.

Морщась, поднимаюсь с дивана – мой желудок скручивает, а к горлу подкатывает тошнота. Чувствую себя кучей дерьма. Выгляжу, наверное, примерно так же, если не хуже.

– Спасибо бы сказал, что нам не плевать на то, что с тобой происходит, – хмыкает Эл.

Я подавляю в себе желание показать ему средний палец и тащу своё затекшее тело на кухню в поисках влаги. Какой угодно. Мне просто надо залить что-то в горло, а то там все как наждак ощущается.

– Спасибо, это просто неоценимо, – язвлю я после того, как опрокидываю в себя два стакана с водой из-под крана. – Как видите, я ещё дышу, хотя и нерегулярно. Можете проваливать.

– Какого хрена, мужик?

Эрик обеспокоенно смотрит на меня. Если уж Эрик беспокоится, может, всё и правда так паршиво? Хуже, чем я думаю?

Да нет, всё давно перешло за грань «тотальный пизд*ц». Стоит признать это."

"– Ты знаешь, что можешь поговорить с нами, – негромко произносит Адам.