После

Ожидал, что спросит — с какого года, но он не спросил.

— А конкретно чего хотите?

— Конкретно хочу местное военное и милицейское руководство действовать заставить. По партийной линии. Если я тут пришлый и никто, то пусть хоть к вам прислушаются. Или кому-то выше вас.

— И как действовать? План есть? Или что?

— План есть. Надо, чтобы его выслушали и честно ответили, будут они что-то делать или нет. И не мне ответили, — добавил я. — Вот вопрос позволите?

— Конечно.

— Вам самому такая ситуация как? Вот тут люди, советские граждане, живут нормально… если это все можно нормальным считать, — усмехнулся я.

Я почувствовал, как закипаю и просто остановился, чтобы лишнего не наговорить.

— У вас семья погибла, так? — неожиданно спросил Плотников.

— И теперь что? Вроде как у меня это личное и я умом поехал? — Я почувствовал тяжкий прилив злости.

"— Нет, это просто говорит о том, что мы немного о вас вызнали. — Плотников вздохнул, потер лицо руками. Вид у него был уставший и не слишком здоровый. — Нет, не сидим мы на заднице, что бы вы ни думали. Не ожидали просто, что вы вот так сразу ко мне напролом. Думаем мы над этим. Просто не я думаю, я лишь по линии партийной дисциплины присматриваю, — он усмехнулся. — Вот как сделаем. — Он придвинул к себе телефон, быстро набрал номер. — Борисыч? Плотников, привет. Да. Да. Да вот по какому: коллега твой из Грязовца уже у меня.

Плотников положил трубку, посмотрел на часы на стене, сказал:

— У вас пара часов есть, перекусить можете, если надо. Знаете, где вэ-че?

— Проезжал мимо.

— Вот туда и поезжайте. К шести. Сразу в штаб, на КПП предупредят. С Энгельса заезжайте. К шести, запомнили? Нет, не забыли мы ни о ком, зря вы так.

Злость чуть утихла.