После

А так гостя нашего на кровное свое поменяем, все в елочку.

Дед тут, похоже, за главного блюстителя понятий. Интересно, кто он такой, так ведь и не представил никто.

— Пять процентов, — сказал Бачила и показал пять пальцев. — Пять. И при обломе просто бобули обратно.

Я сделал вид, что сильно задумался, затем кивнул:

— Согласен. Сто кусков вперед, пять процентов после. Если облом, то бабки возвращаем. На место едем сразу, разведывать там нечего, просто развалина панельного дома, трех этажей. Подъезд нормальный, технику развернуть можно.

— Как-то легко ты на пять пошел, — сказал Хан.

— Есть причина.

— Разъясни.

— Это все равно много. Плюс сто косых. С этим осесть можно, хватит уже по лесам гонять.

— Здесь осесть хочешь?

— Место понравилось. И коммерцию открыть можно. Или прислониться к кому-нибудь. Пора, а то ни жизни, ни бабы, устали уже.

— Ладно, давайте по второй. — Бачила сам взял бутылку и наполнил рюмки, причем начал с меня, вроде как с гостя.

Когда подали горячее, тот самый эскалоп с хорошим гарниром, Бачила сказал:

— Раз ты остаешься, то на мою хазу переходи. И тебе за гостиничку башлять не надо, и мне спокойней.

— И что, взаперти там сидеть?

— Ну чё сидеть? — он вроде даже чуть оскорбился. — Не чалка, как человек поживешь. И баб води, не вопрос, — он ухмыльнулся. — И тут шкур полный дом, иди да харь, для правильного братка не жалко. Лучше, чем по диким хуторам ночевать.

— Или вон всей кодлой на Прокопову точку заезжайте, — засмеялся красномордый. — Там теперь свободно.

— Не, бойцы пока сами поживут, — отказался я с улыбкой, показывая, что гостеприимства не отвергаю, но у нас свои планы.

— Это к Семенычу как раз, — сказал Бачила, кивнув на красномордого. — Есть у Монгола что под сдачу в центре?

— Должно быть, — тот задумался. — По Третьей Пролетарской все хаты его. А если реально соберетесь сюда на жительство, то без шуток базу Прокопа бери, там все чики, и никто не претендует.

Да, теперь уже точно никто не претендует.