Порванная струна

Марианна вошла в подъезд, чертыхнулась, увидев, что там нет света, и двинулась к лифту. Я долго ждал ее, глаза немного привыкли к темноте; и потом, на ней была светлая шуба… я подошел к ней, стараясь не шуметь… она стояла возле лифта, нажала кнопку… я ударил один раз, очень сильно, и понял, что удар достиг цели… Она только коротко вскрикнула и упала как подкошенная… Я не стал проверять пульс…

– Боялся испачкаться кровью или просто не хотел дотрагиваться до убитого тобой человека?

– Не знаю… – отстраненно протянул Юрий.

 – Этого я не помню. Кажется, я просто был уверен, что она умерла, уверен, и все…

– И жалость не шевельнулась в твоем сердце?

– Что тебе нужно?! – закричал Юрий. – Ведь я это делал ради тебя!

– А тебе не приходило в голову, – тихо спросила Соня, – что мне не нужна победа такой ценой?

– Ты не узнала бы об этом. А потом – людей не останавливает то, что они получают призы и победы за деньги своих спонсоров? По-моему, это нисколько не лучше…

– Но у Ани Гордиенко не было никакого спонсора! Зачем ты убил ее? И как убил? Ведь я слышала, что Аня умерла своей смертью!

– После смерти Марианны я подумал, что начатое дело нужно довести до конца.

То есть если я избавил тебя от одной соперницы, то должен избавить и от второй. Но на этот раз нельзя было действовать по-прежнему. Ведь если бы вторая участница конкурса была убита, эти два убийства обязательно связали бы между собой, подумали бы, кому это выгодно, и могли обратить внимание на тебя… А этого я никак не мог допустить.

– Вот спасибо-то! – из последних сил сыронизировала Соня. – Уж извини, книксен никак не могу изобразить, поскольку связана."

"– Поэтому, – продолжал Юрий, оставив без внимания Сонин выпад, – я должен был обставить все так, как будто Анна умерла естественной смертью. К счастью, одна моя знакомая, назойливая старая тетка, вечно доводившая меня своей заботой, работала в лаборатории инсектицидов какого-то гнилого института, то есть постоянно имела дело с ядами.

Я, конечно, не мог ей сказать: «Тетя Маша, принесите мне с работы яду, хочу одну девушку отравить». Начал ныть, что хочу устроиться на работу в приличное место, покрутиться среди интеллигентных людей… Ну она уж так была рада! Она только и мечтала пристроить меня в свой гадюшник – и под присмотром, и делом занят приличным… по ее мнению.