Пороки и их поклонники

Архипов считал, что штучки с кругами и ножами – тоже дело рук “Радости”.

Это дымовая завеса. Отличная дымовая завеса, которая завесила все на свете.

Никто из “Радости” никого не убивал. Они занимались своими делами, потихоньку заманивали Лизавету в “доброту и красоту”. Лизавета покорно шла – и пение ей нравилось, и общество приятное, и Добромир лучезарный.

Потом она решила, что хватит – дело стало принимать слишком серьезный оборот.

И тут они ее не выпустили. Конечно, им и в голову не приходило ее убивать – убийства вообще не по их части.

Лизавета все же ухитрилась завещание переписать – так, что ни Маслов, ни его хозяева ничего не знали.

Где-то тут, между первым и вторым завещанием, “явился” оккультный нож с символами, окончательно убедив Лизавету в том, что смерть близка. Нож и еще круг с каплями мутного воска.

Потом Лизавета умерла.

Если бы не второе завещание, все прошло бы без сучка без задоринки – Анатолий Петрович Безсмертный вместе с соратниками получил бы все. Но существовало второе завещание, и в дело вмешался Архипов.

Владимир Петрович захлопнул книгу и страшными мордами на глянцевой обложке задумчиво постучал себя по макушке.

Опять получалось, что нет других заинтересованных лиц, кроме него самого и Добромира.

Нет, и все тут!

Под диван в гостиной подложили второй нож, чтобы Маша Тюрина тоже постепенно привыкала к мысли, что скоро умрет.

Кто? Кто?!

Однако вместо Маши нож убил юриста Маслова. Евгения Ивановича Маслова, который пришел в ее квартиру, расположился за столом, снял пиджачок, а документы оставил на столике в прихожей – так спокойно он расположился, как у себя дома, как будто пришел надолго.

Что он собирался долго делать в бывшей Лизаветиной квартире?

Что? Что?!

Допустим, Лизавета завещала Архипову квартиру для того, чтобы он отбил ее у прыткого Добромира.

И круг с воском! Лизавета нашла его на чердаке их дома, когда полезла туда со слесарем дядей Гришей, после покушения на лестнице.

Владимир Петрович сунул книгу под мышку. Нужно спросить у Маши, не знает ли она, где Лизавета взяла этот шедевр. Ему, вообще говоря, нужно многое у нее спросить.