Пороки и их поклонники

Конечно, Восток – дело тонкое: если бы Архипов стал упрашивать, Магомедов снизошел бы до него, а так – нет. У вас своя стая, а у нас своя, и тебе только кажется, что ты вожак обеих. Для того, чтобы напомнить Магомедову – и себе! – что ничего ему не кажется, а он на самом деле вожак, Архипов спросил холодно, вернул ли он Добромиру деньги. Расул кивнул, и Владимир Петрович вышел.

И все-таки есть что-то – или кто-то! – ради чего Евгений Иванович Маслов пришел в квартиру Лизаветы.

Архипов сел в машину, вытянул из замка ремень и замер, так и не защелкнув его.

Надо подумать, надо подумать… Недаром он лучше вех играл в “молчанку” и в “гляделки”. Он хорошо умел думать и сопоставлять. По крайней мере уверен, что умеет.

Отбросим “Путь к радости”. Отбросим, и все тут, и пусть как будто его вовсе нет.

Он долго мешал, и путался под ногами, и заниматся всякими гнусными штуками, но теперь представим, что его нет.

Что тогда есть?

Нож, круг, труп Маслова. Одна лишняя связка ключей, которая непонятно откуда взялась.

Нож под диваном в гостиной. Об него порезался Макс Хрусталев. Поначалу Архипов был уверен, что все это шутки приверженцев “жизни в природе”. Теперь он так же уверен, что приверженцы ни при чем.

Очень простая мысль вдруг пришла ему в голову.

“Путь к радости” – прикрытие, зонтик, похожий на тот, что держала над головой Лизавета, когда приходила во второй раз.

Кто-то сознательно и методично тыкал зонтиком Архипову в лицо, и он так и не мог как следует разглядеть, что происходит за ним. Похоже, Лизавете в лицо этот ktcnto тоже тыкал.

Маша до смерти боялась Добромира и компании и считала, что в смерти Лизаветы виноваты именно они и что ее, Машу, они тоже непременно прикончат. А потом еще прикончат Архипова – основного наследника – и Макса Хрусталева.

Лизавета перепугалась, когда Маша нашла у нее под кроватью нож.

Архипов отпустил ремень, который убрался обратно с негромким приятным звуком, завел мотор и тронул машину с места.

Вот он, Архипов, если бы нашел под кроватью нож, скорее всего устроил бы разнос Любане за то, что она везде расшвыривает кухонную утварь. А если бы Любаня стала проливать слезы и утверждать, что это волшебный нож и предвестник смерти, Архипов послал бы ее к врачу.