Пойдём со мной, Василина

– Сто тысяч латрий, – перекрывает его низкий вымораживающий голос все остальные, одним махом подняв цену больше, чем в два раза.

В зале мигом наступает оглушительная тишина. Тем громче я слышу, как кровь шумит у меня в ушах.

– Сто тысяч золотых латрий, – повторяет Кайтан. – Кто даст больше?

Мой взгляд невольно перемещается на сидящего прямо напротив меня маликсара. Он усмехается уголком рта, холодно прищурив глаза, показывая, что знает мои страхи. Обещая их воплотить. И целую секунду я умираю, думая, что он победил.

– Двести тысяч, – разрывает тишину зала новый голос.

Не веря своим ушам, я теперь вскидываю взгляд на незнакомца в тюрбане. Это, правда, он сказал? Вступил в борьбу с местным правителем? Он что, бессмертный?

Похоже, не только меня удивляет новый участник торгов. На него устремляются взгляды почти всех присутствующих куардов. Кроме самого Хасмиера, недовольно скривившегося. И того самого брюнета, с которым мой потенциальный ""спаситель от маликсара"" сидит за одним столом.

– Что ж, пришло время крупных ставок, – сдавленно произносит мой так называемый хозяин. – Кто даст больше двухсот тысяч?

– Триста, – чеканит Хасмиер.

– Пятьсот, – тут же без малейших сомнений перебивает его цену конкурент. Ой мамочки!

Даже мне иномирянке, ничего не видевшей в этом мире, и не понимающей толком всех нюансов денежной системы этой Лайтази, ориентируясь только по скудным сведениям, полученным от Фархи, которую допрашивать было проблематично в силу её возможных подозрений, так вот даже мне понятно, что суммы озвучены колоссальные.

Маликсар молчит буравя меня пристальным взглядом. Оценивает? Высчитывает, стою ли я таких денег?

– Миллион, – произносит всё-таки. Даже представить боюсь, как он меня их отрабатывать заставит. Если купит.

– Два, – всё так же ровно и без заминки отвечает ему куард в тюрбане.

В зале повисает такая оглушительная тишина, что кажется будто её ножом можно резать. Этого не может быть. Просто не может. Это не со мной. Это не меня сейчас покупают. Но если выбирать между этими двумя, то я однозначно болею за синеглазого.

– К-хм, два миллиона золотых латрий, – наконец находит в себе силы промямлить Кайтан.