Пойдём со мной, Василина

– Строптивая, – улыбается с неожиданным удовлетворением куард и второй рукой резко ловит меня за затылок, вынуждая замереть. Но всё же прекращает ковыряться в моих мозгах, то ли пощадив, то ли сочтя увиденное достаточным. – Кайтан так старательно старался расписать, как ты мила, невинна, хрупка… А я вижу дикую кошку, готовую драться и царапаться, лишь бы вырваться на свободу.

И не успеваю я обрадоваться, что он такую вот меня покупать не захочет, как Хасмиер подаётся ближе, глубоко вдыхая воздух у моей шеи, мой запах.

– Пожалуй, теперь я действительно не жалею, что пришёл. Тебя будет интересно укрощать, – гладит большим пальцем мою пылающую от унижения и злости скулу, и прибавляет многообещающе: – Пикантно.

И лишь после этого отпускает. Я шарахаюсь назад настолько резко, что буквально налетаю спиной на невесть откуда взявшегося Кайтана, который тут же снова хватает меня за плечи.

– Меня заинтересовало то, что я увидел и распробовал в этой фуэнте, – с холодным высокомерием обращается к нему Хасмиер.

– Как прикажете, – склоняет голову проклятый работорговец, и в его голосе я слышу торжество. – Пойдём, Василина.

Я боялась этого момента, как никакого другого. Думала, что самым сложным для меня будет стоять на сцене перед толпой мужиков и понимать, что я для них всего лишь товар, батарейка и потенциальный инкубатор для наследников. Понимать, что я бесправная вещь, которую сейчас покупают.

Но когда Кайтан выводит меня за руку на сцену, и поднимает ладонь, призывая всех в зале к тишине, я только и могу думать о том, что меня собирается купить тот, от одного взгляда которого душа ледяной коркой ужаса покрывается. Что он хочет забрать меня себе. И все мои планы в этом свете кажутся до невозможности наивными и пустыми. Нереальными. Безнадёжными. Я пропаду, если меня купит этот монстр.

– Уважаемые саи, прошу внимания, – заставив меня стать посередине сцены, провозглашает Кайтан.

Он отпускает меня и подходит к краю сцены, замирая перед залом. А собравшиеся тем временем степенно рассаживаются за пронумерованными столами. Некоторые снова на меня таращатся. Некоторые просто общаются между собой, невзначай поглядывая на сцену, словно ничего из ряда вон выходящего не происходит. Светский раут прямо. Чтоб им. Ненавижу.