Погрешность

На языке вертится столько слов, но она молчит. Гипнотизирует одну точку и молчит.

— Свет.

Громов напирает, и Талашина взрывается, как шар, наполненный водой, заполоняет своим недовольством всю комнату.

— Что, к ней хочешь уйти? К этой малолетке? После всего? — Света меняется в лице. Бледнеет.

- Мне кажется, пора заканчивать этот затянувшийся спектакль.

— Хорошо.

Света отворачивается. Не смотрит ему в глаза. Конечно, она не может его отпустить, нет, только не так. Он не может от нее уйти. Не имеет права. От сказанных им сейчас слов ее тело холодело, внутри что-то обрывалось.

У них же все хорошо, ведь мелкие неурядицы могут быть у всех. Проблема в девчонке, пока она не появилась, у них со Степой все было хорошо!

Но сейчас она должна согласиться, согласиться со всеми его условиями. Громов хочет уйти — пусть. Пусть он потешит свое эго. Вряд ли девчонка станет терпеть его закидоны, а они никуда не денутся.

— Хорошо, Степ, я понимаю.

Громов сжимает пальцами переносицу.

— Квартиру оставь себе, — вытаскивает из джинсов свои ключи и кидает их на диван, — на неделе оформим все документы по недвижимости.

— А моя клиника?

7(3)"

"Честно говоря, все эти перемены волнуют Талашину не так сильно, как ее бизнес. Если раньше Громов вкладывался в ее клинику, находил инвесторов, то теперь с этим явно станет сложнее, а она никак не может такого допустить.

— Ежемесячного процента от прибыли мне будет достаточно.

— Ладно, — девушка кивает.

— Только давай без драмы?

— Конечно.

— Света…

— Просто отдохни, — отвечает на выдохе.

Громов выходит из комнаты, понимая, что говорить что-то бесполезно. Она втемяшила себе в голову очередную «свою» правду. Забрав самые необходимые вещи, Степан выходит на лестничную клетку, на парковке кидает сумку в багажник, вынимая из кармана звонящий телефон. Мама.

— Привет, — с улыбкой отвечает родительнице, садясь за руль.

— Привет. Степ, у тебя все хорошо? Ты уже вернулся?

— Вернулся. Слушай, я даже к вам заеду сегодня ближе к вечеру.

— Ой, будет замечательно. Давно не виделись.

— Ага. Ма-а-а-м, — выворачивает руль, а в голову приходит не самая приятная мысль, — а тебе Талашина не звонила?

В трубке повисает тишина.

— Значит, звонила. Сейчас?

— Да. Степ, может, не стоит так? Она переживает, бедная девочка.

— Интересно.