Погружение в отражение

* * *Как только Ирина с Егором вошли в квартиру, ожил телефон.

– Да, любимый! – воскликнула Ирина, уверенная, что это Кирилл.

Но в трубке раздался Севин хохот:

– Приятно слышать, только это не любимый, а жалкий ничтожный опер и отец троих детей.

– Тогда дорогой.

– В общем, кое-что я тут нарыл. Только это тема деликатная… Целый день сомневался, думал, может, и не стоит дергать тигра за усы.

– Что ты узнал? – у Ирины не хватило терпения на вежливые реверансы.

– Не по телефону.

– Приезжай.

– Интересная ты! Меня Анька не отпустит.

– Скажи ей, что это чтобы отомстить Ижевскому.

– Ладно.

Через минуту Сева перезвонил и сказал, что едет.

Ирина покормила Егора гречневой кашей с сосиской, а для Севы поставила горячие бутерброды. Новаторское блюдо, а главное, не сытное, после такого угощения он с удовольствием поужинает дома. Потому что, когда муж у другой женщины просто сидит, это еще ничего, а когда он у нее ест – это уже обидно. Ирине же ни за что не хотелось ссориться с Анькой, они ведь только возобновили дружбу.

И отлично, что у нее в доме нет ни капли спиртного.

– А где хозяин? – первым делом спросил Сева.

– В Мурманске.

– Не выковал еще народное счастье?

– Кует.

– А ты мужиков завлекаешь, значит?

– Завлекаю. Сев, хорош ерничать. Давай к делу.

Он поморщился:

– Да тут такое дело, что боязно начинать.

– Начал уже. Давай."

"– Короче, первым делом я потряс судмедэксперта, который выезжал на тот труп, и он мне сказал, что клясться, конечно, не станет, но на бутылку хорошего коньяка с удовольствием поспорит, что парень был из той серии, которую потом вскрыл Ижевский.

Эксперт неплохо запомнил тот эпизод, потому что работал над диссертацией по удушениям и хотел, чтобы труп расписали ему, но вдруг отдали Старцевой, а она написала, что это падение с высоты собственного роста.

– Странно.

Ирина проводила гостя на кухню и включила духовку, где стояли бутерброды. Рецепт блюда привезла сестра, бывшая в командировке в ГДР и перенявшая это изобретение экономных хозяек.

Старый батон, колбаса по два двадцать, заветрившийся сыр, безвкусные тепличные помидоры – все это в отдельности отрава, но соединенное вместе и прошедшее горнило духовки превращается в изысканное угощение.

– Действительно странно, – повторила она, – но с другой стороны, у всех отлегло, когда смерть признали некриминальной. Это ж сколько работы сразу долой.