Пограничник. Том 8: Операция \

Я провел Хана на несколько шагов вперед и тоже замер. Обернулся.

—Малик будет мстить, — проговорила Мариам тихим, дрожащим голосом.

—Будет, — без обиняков сказал я.

Внезапно девушка спрятала лицо в ладони, а потом опустилась. Села на землю. И заплакала.

Я вздохнул. Завалил Хана на землю. Приказал ему лечь и не двигаться.

—Ты у меня на мушке, сукин сын, — проговорил я, опустившись к нему.

Хан не издал ни звука. Он просто лежал на спине, совершенно дезориентированный. Казавшийся беспомощным. Но я понимал — с ним нужно держать ухо востро.

Я медленно пошел к Мариам. Застыв рядом, тронул ее за плечо. Девушка подняла на меня заплаканные глаза.

—Это все из-за меня… — проговорила она, всхлипнув. — Если бы я не решила тогда вернуться в дом, тебе бы не пришлось стрелять, Саша. Тебе бы…

—Ты не виновата, — покачал я головой и присел рядом. — Никто не виноват. Идет война. Некоторые, например такие, как этот Малик, пользуются войной. Пользуются, чтобы набить свой карман. То, что произошло сегодня, было лишь вопросом времени.

—Ч-что? — пискнула девушка.

—Люди уже были озлоблены на вашего старосту. Уже носили в себе обиду на него. Они устали. Именно поэтому так легко было разжечь этот огонь.

Мариам сглотнула. Шмыгнула носом. Ее глаза были красны от слез.

—Пусть Малик и негодяй, — продолжил я, — но негодяй мудрый. Он прекрасно понимал, к чему идет дело. Прекрасно понимал настроения в кишлаке.

Девушка по-прежнему смотрела на меня непонимающим взглядом.

—Искра, о которой он говорил, когда пришел к твоему отцу в первый раз.

—П-помню… — Мариам кивнула. — Но теперь… Теперь в кишлак придут бандиты. Придут, чтобы…

—Да. Придут, — я кивнул. Потом глянул на Хана.

Тарик медленно шевелился, но встать не пытался. Только поудобнее улегся на острых камнях у тропы."

"—Но я не дам ни тебя, ни твоих близких в обиду, Мариам, — сказал я решительно. — Обещаю!

Девушка расширила глаза от удивления.

—Но как же… Тебе же нужно идти к себе! Тебе нужно пересечь границу! Как же твой пленник?!

Я поднялся.

—Сколько отсюда до Пянджа?

—Несколько часов пути, — ответила Мариам, уставившись на меня непонимающим взглядом.

—Он будет мстить не вам, Мариам, — сказал я немного погодя. — Малик понимает, что в кишлаке он больше никто. Старейшина уже давно растерял всякое уважение к себе. Но сейчас, сегодня, он растерял и свой авторитет. Люди увидели, кто он такой на самом деле. Что он трусливый и подлый. Что они могут выгнать старика вон, если захотят.

Мариам задумалась.