Пограничник. Том 3: Шамабад должен гореть!

— Что встали⁈ — Закричал я, почувствовав, что остальные замешкались, — огонь!

Чудовище сделало шаг к нам, я нажал на спуск. Автомат заходил у меня в руках. Раздался резкий треск очереди. Пули веером ушли в толстую шкуру агрессивного зверя.

Остальные пограничники подхватили мой порыв. Спустя мгновение, к голосу моего оружия, присоединились и остальные автоматы. Треск сплелся в единый хор. Шкура медведя вздрагивала от каждого попадания.

Казалось, зверь не обращал внимания на пули. Он сделал еще несколько шагов на задних лапах, опустился на передние.

Хор выстрелов стал разреженнее. Все потому, что у нас с Ваней кончились патроны. Наряд попятился, видя, как косматое чудовище пробивается сквозь стену свинца.

— Сука! Крепкий черт! — Орал Семипалов, меняя магазин.

— Порвет! Огонь, огонь! — Крикнул я, передергивая затвор.

Зверь было кинулся, но тут же нарвался на мою длинную очередь. Пули крепко засели в его могучем черепе, и чудовище повалилось на землю. Рыча, клацая зубами, оно перевалилось набок, махнуло лапой, чуть не зацепив Сагдиева.

Треск выстрелов возобновился, и прежде чем чудовище затихло, мы втроем высадили в него еще по магазину.

— Это че, мать вашу… Медведь? — Переводя дыхание, спросил Семипалов, опуская автомат.

— Нет, сука, сосед твой дядя Вася, — нервно выдохнул Ваня Белоус, — Богдан, ну ты че, не видишь?

Сагдиев, не переставая ругаться попеременно то на своем, то на русском языках, поднялся на ноги, отряхнул галифе от песка на заднице и бедрах.

— Ну? — Сглотнул Клим, — чего делать будем?

— Надо доложить на заставу, — ответил я. — Сказать, что у нас тут ЧП с медведем.

Ваня Белоус медленно подошел к убитому зверю. Ткнул носком сапога большую лапу.

— Слышь, мужики, а это не тот, что туда-сюда через систему весь год шлялся? — Спросил он задумчиво.

— А может быть, и тот, — прищурился Семипалов, зачем-то вглядываясь в чудовищную морду зверя.

— Он шатуном был, — проговорил Ваня, — поздно лег в спячку. Если вообще ложился. А прошлым летом людей по кишлакам пугал.

Погранцы замолчали. Переглянулись.

— Алейников в ярости будет, — сказал Сагдиев задумчиво, — если это тот самый медведь. Он же сильней всех на заставе хотел его пристрелить.

— Мне всегда было интересно, почему, — улыбнулся я.

— Ты че, не знаешь этой истории? — Удивился Ваня.

— Не знаю.