Пограничник. Том 3: Шамабад должен гореть!

— Да и Мартынов мне рассказывал… — Продолжал Ваня, — а Мартынов, он же знаешь, руку на пульсе держит, если дело касается его стрелкового отделения.

— Знаю. Я у него в стрелках был.

— Ну вот. Тоже жалился мне вчера, что боится… Боится, что Клим какую-то глупость сделает.

Я обернулся, глянул на слегка поотставшую цепь погранцов. Вавилов шел предпоследним.

— У меня давно такие мысли, Ваня, — кивнул я. — Потому я присматриваю за Климом.

Богдан поджал губы. Кивнул. Потом продолжил путь. Минуты через полторы он вдруг беспокойно обернулся.

— Ворон! Ворон, ко мне! — Тут же замер на месте, обратился уже ко мне: — Санек, ты Ворона не видал?

— Ушел куда-то вперед, — сказал я, — а ты че за ним не смотришь?

Ваня раздраженно плюнул под сапоги.

— Да блин. С тобой вот заговорился. Проворонил… Ворона.

— Пойдем быстрее, — поторопил я.

Белоус кивнул. Приказал остальным двигаться бегом. Мы пошли легкой трусцой.

— Ворон! Ворон, ко мне! — Кричал своему псу Белоус все это время.

Таким макаром мы выбрались к склону. Берег здесь стал более широким, но все еще был обрывистым.

— Ворон! — Заорал Ваня.

Когда в кустах слева, что переходили в рощу и поднимались выше к горе, зашуршало."

"Мы все насторожились. Я поднял автомат и щелкнул предохранителем. На мгновение замешкавшись, то же самое проделал и Ваня. Остальные подключились и через секунду вся группа направила стволы своих АК на непонятный звук в кустах.

— Может, пес? — Спросил Сагдиев.

— Шуршыт, как целая стая, — недоверчиво сказал Ваня.

А потом он даже вздрогнул от напряжения, когда где-то в зарослях гавкнул Ворон. В следующее мгновение собака завизжала, заскулила и пулей вылетела из кустов.

Ворон шмыгнул к хозяину так быстро, что чуть было не сбил Белоуса с ног. Принялся жаться к нему и беспокойно поскуливать.

Шуршание продолжалось. Потом к нему добавились треск дерева, отрывистый рев и бурчание. Звук валких шагов.

— Сука… — Протянул перепугавшийся Семипалов, когда из зарослей к нам на берег вышел целый медведь.

Крупный, но худоватый после спячки самец, все равно оставался массивным. Я видел его мощные лапы с длинными когтями. Большую голову и нос, покрытый паутиной застарелых шрамов. Заметил, что морда медведя оказалась вымазана кровью. Надеюсь, нечеловеческой…

— Медведь! — Заорал Сагдиев и попятился, добавив что-то по-нерусски.

Зверь сделал три или четыре тяжелых шага, заревел, а потом встал, возвысившись над нами на две головы.