Запретные желания

Тут же расплылся в довольной хищной ухмылке, и щедро поощрил:

- Именно так, сладкая! Именно так!

Возбуждение было столь сильным, что причиняло зверскую боль. Однако, Катерина все же перехватила руку Эдгара в тот самый момент, когда он пытался проникнуть под влажное кружево, и хорошенько поработать пальцами.

- Постой!

Остановился, но не сразу. Тяжело дыша, и с трудом соображая, уставился на предмет своей безумной страсти настороженным взглядом. Нахмурился.

Словно, боялся свихнуться, в случае отказа.

- В чем дело? Передумала?

- Нет, - увлажнила она покусанные, распухшие от поцелуев губы, - просто, хочу сделать кое-что важное, пока еще в состоянии думать!

- Катя…

- Пожалуйста, не мешай! Долг платежом красен!

Эдгар понял все по ее перепуганному лицу.

По расширившимся от затаенного ужаса глазам.

Скрипнув зубами, мужчина резюмировал:

- Ты…не обязана! Я ласкал тебя ртом, потому что, сам этого хотел!

- Знаю, - согласилась, пребывая на грани обморока от своей затеи. – Теперь, моя очередь! Я очень хочу, проделать с тобой, тоже самое!

Он мягко приподнял ее лицо за подбородок, вынуждая смотреть строго на него.

Взгляд, поплывший, затуманенный страстью, но все же суровый и проникновенный, впивался в сознание девушки острыми иголками.

- Уверена, малышка?

- Да…

- Учти, я не настаиваю…

- О! Заткнись уже, пока я не передумала!

Эх! Удивлять, так удивлять!

Подавись, Ковалева! Бревном тут, и не пахнет!

Не мешкая более не секунды, втянув в грудь как можно больше воздуха, она припала к его шее.

К животу. К пупку .

Шалея от безнаказанности, она с упоением выцеловывала каждый сантиметр его тела. Дрожь била Эдгара все сильнее, с каждым новым прикосновением Катиных губ.

Но, он мужественно держался, периодически стискивая ладонями девичьи плечи.

Будто желая удостовериться, а не спит ли он часом?

Наконец, достигнув «пункта назначения», Кортикова опустилась пред ним на корточки и замерла, подобно статуе.

Так, что дальше?

Намереваясь сделать их близость незабываемой, решительно прижалась щекой к мужскому паху. Он все еще находился в боксерах. Но, под ними...

Как же твердо там было! Как же горячо!

Его каменный стояк в любой момент мог вырваться наружу.