Запретные желания

Эдгар настиг ее первым. Схватив за волосы, подобно первобытному дикарю, резко рванул на себя, вынуждая распластаться на его широкой, вздымающейся от прерывистого дыхания груди. Стиснул, до хруста костей, и заявил официальным тоном:

- Тебе конец! И мне, по ходу, тоже!

В подтверждение своих слов, со всей яростью, на которую оказался способен, обрушился на Катины губы. Вгрызался в ее рот зло и обиженно. А жалящие кожу поцелуи…болезненные, жадные…имели ярко выраженный металлический привкус.

Вот оно, счастье!

В его объятиях!

Господи, как же хорошо!

- Девочка, – хрипел Эд, торопливо избавляя ее от платья, и отшвыривая ненавистную материю в дальний угол, - останься…со мной.

"- Не уйду! – вторила ему, заторможено. – Не сегодня.

Понимание, что теперь стоит перед ним лишь в прозрачном черном белье, породило в душе невероятный трепет. Даже захотелось целомудренно прикрыться в нужных местах. Но, он так смотрел на нее! Одержимо. С затаенной нежностью. С желанием.

- Снимай, – красноречиво кивнул на ее бюстгальтер, - иначе, порву!

Отбросив в сторону всякий стыд, Катя подчинилась.

- Бывало…и лучше, да?

Эдгар застыл, соображая до ужаса медленно. А когда понял суть вопроса, громко расхохотался в потолок:

- Нет, не бывало! Ты – совершенная малышка. Иди ко мне!

Она послушно прильнула к нему, вздрагивая в момент соприкосновения их обнаженных тел. Действуя интуитивно, оплела дрожащими руками мощную мужскую шею, и безудержно поцеловала.

Сама!

Кожа полыхала так, словно на костре Катю жарили. Ведь его руки были повсюду.

Он собственнически тискал нежную девичью плоть. То сжимал, заставляя стонать.

То нежно поглаживал, вынуждая млеть и плавиться. От смелых ласк и прикосновений, голова шла кругом. А сердце готово было выпрыгнуть наружу.

- Я мечтал о тебе, с самой первой секунды! Едва увидел!

- Эдгар, – жалобно захныкала, когда он грубо смял ее грудь, и намеренно защемил чувствительный сосок между указательным и средним пальцем.

Слишком остро. Слишком чувственно.

- Хочу, чтобы ты текла для меня, слышишь? - нашептывал он ей на ухо, упираясь в живот своей каменной эрекцией. - Хочу тр*хать тебя! Долго. Мучительно. Каждую ночь. Чтобы с ума от похоти сходила, и голос подо мной срывала.

О, Катя текла!

Так текла, что смело можно было выжимать ее бедные трусики.

И он почувствовал это, едва накрыл своей горячей ладонью девичью промежность.