Поэт и Русалка

Сноровки им не хватило, конечно, но получилось удовлетворительно."

"— Во всем важен порядок, — менторским тоном сказал итальянец, когда они уже стояли на обочине неширокой проселочной дороги. — Один человек повиснет на удилах лошадей, чтобы не понесли… думаю, я это возьму на себя благодаря некоторому опыту. Вы, синьор, — повернулся он к барону, — не мешкая, припугните вашим клинком кучера, чтобы сидел смирнехонько. Вы, синьор Алессандро, опять-таки без промедления распахиваете дверцу кареты и твердым, уверенным голосом обещаете поганцу, что разрядите пистолет ему в башку, если попробует сопротивляться или замешкается, выкладывая содержимое карманов… Тсс! Ну да, это они! Другой карете тут просто неоткуда взяться…

В самом деле, донесся явственно различимый стук копыт, скрип колес, а там и показались два огонька каретных фонарей.

Кучер уже должен был заметить три фигуры, неподвижно торчавшие на обочине в лунном свете — но он и вожжи не натянул, и лошадей не подхлестнул.

— Вперед! — вскрикнул итальянец, бросаясь навстречу лошадям и заранее подняв руки, чтобы схватиться за упряжь. Барон с Пушкиным, держа пистолеты наготове, кинулись следом согласно только что разработанной диспозиции…

Истошно вскрикнув, итальянец отскочил в сторону, растянулся на обочине, завопил…

Лошади, отлично различимые в лунном сиянии, вдруг преобразились — превратились в непонятных огромных зверей наподобие тигров или барсов, тот, что казался к ним ближе, взревел так, что заложило уши, выбросил голову, и огромные белоснежные клыки грозно щелкнули совсем рядом, так что Пушкин шарахнулся, едва успел увернуться от смрадной звериной пасти, полетел навзничь, пребольно ушибив затылок…

Буквально над ним пронеслось длинное огромное тело, передвигавшееся бесшумным кошачьим скоком, прогрохотала карета — и из окна ухмыльнулась ни с чем не сравнимая в своей омерзительности рожа, карикатурное подобие человеческого лица с горящими, как угли, глазами…

Они не знали, сколько прошло времени, прежде чем им удалось хоть самую малость опамятоваться.

— Говорил я вам, синьоры, — плачущим голосом произнес итальянец, мелко и часто крестясь. — Не надо было связываться… Опасное это дело — дергать черта за хвост.