Подонок, ты будешь думать, что меня больше нет. Книга 2

А, с другой стороны… Нет, тут была только одна сторона — первая. Пошло все к черту.

Будучи одетой лишь в юбку и майку, я подрагивала от холода, но продолжала сидеть на влажном после дождя мраморе. Мысленно раз за разом проклинала Винченсо. Я ненавидела его еще сильнее, чем Оттавию. Именно Медичи самая настоящая тварь. И, если у меня к нему ранее оставались хоть какие-то капельку не негативные эмоции, оставшиеся во мне после четырех лет нашего знакомства, то после сегодняшнего дня они испарились.

Какая же он мразь… Из постели любовницы, сразу в постель невесты.

Или же, наоборот, он приходил ко мне после Оттавии.

Мне стало тошно от этих мыслей.

Винченсо хорошо устроился. Может, у него на стороне было еще несколько любовниц. А я все думала о том, что им нельзя изменять своим женам. Конечно, Медичи еще не женат, но поселить любовницу и невесту в одном доме — это многое говорило о нем, как о человеке. Эгоистичный подонок. А ведь он мог поселить меня хотя бы в той квартире, в которой насиловал меня в рот.

Но, нет, зачем так далеко ездить? Развлечение должно быть под боком.

Я раньше заметила, что, если я утром выходила из комнаты, до обеда за мной невзначай ходил охранник. Тогда не могла понять почему, а теперь осознавала, что он, скорее всего, следил за тем, чтобы я Буджардини не мешала. Хотя, Винченсо мог просто запретить такой никчемной игрушке, как я, выходить из комнаты пока Оттавия в доме. Так было бы ему проще."

"Сегодня не было охранника. Почему? Я не знала. Наверное, Медичи стало резко плевать даже на свою невесту, которую я разозлила тем, что бегала по дому в надежде связаться с Винченсо.

Поведение недостойное временной игрушки. Был бы рядом тот охранник, наверное, он остановил бы меня и отправил обратно в комнату, чтобы я не нервировала Оттавию. Но, ничего, она сама не растерялась. Наказала меня. Какая умница. Стерва. Медичи может ею гордиться. Они друг друга стоят.

Я продолжала сидеть на мраморной лестнице и мысленно сгорать от ненависти к Медичи и Оттавии.

Касаясь ладонью коротких волос, все думала о том, как бы им отомстить, но, если честно, желала им обоим сгореть в огне.

Я уже сильно дрожала от холода, когда мне на плечи кто-то накинул пиджак. Я обернулась и тут же застыла. Позади меня стоял отец Оттавии — Риккардо Буджардини.

— Ты можешь простудиться. Стоит позаботиться о своем здоровье, — сказал мужчина, доставая из кармана брюк сигареты. Отдав мне пиджак, сам он остался в рубашке и черной жилетке.