Под крылом у демона

Ташик тоже заметил стаю волков, огибавших карету с обеих сторон. Они, словно рой серых пчел, обтекали и готовились, преградив путь, напасть.

Не подозревая, что земляным коням не страшны никакие хищники.

— Хо-хо! — воскликнул Ташик.

Щелкнул в воздухе кнутом, и на головы волков могучим градом посыпались камни. Те, кто еще недавно мнили себя хозяевами леса, разбежались в разные стороны, поджимая хвосты и поскуливая.

— Вот это приключение! — выдал Владик.

— Спасибо, Ташик, — ласково поблагодарила Ирина.

Такой карете и такому вознице были не страшны ни хищники, ни лесные разбойники.

На деревенской ярмарке Ирина и дети стали звездами первой величины. Всем хотелось посмотреть карету, потрогать коней и познакомиться с гостями.

Ирина не сказала, откуда они прибыли. Но местные сами догадались: прежде к ним уже прибывали гости из замка Даера. И сами экономки, и посыльные со списками необходимых вещей и продуктов.

— Вы самая красивая из всех, — заметила Триста, бабушка, продававшая зелень.

Ирина могла бы сказать, что совсем не собирается становиться женщиной Даера — не важно, лучшей или нет. Но понимающий взгляд старушки говорил о многом. Она знала правду, как знали все в этой деревеньке. Демон искал не экономку, а очередную любовницу. И она, Ирина, уже согласилась стать ею.

Покупок предстояло много — замку требовалось капитальное обновление и генеральная чистка.

Ольга и Владик надолго задержались возле лавки сладостей. Засахаренные фрукты, домашние компоты, джемы, петушки на палочках и карамельная тянучка — как давно они не видели всего этого. И так соскучились.

— Можно? — осторожно спросил Владик, указывая на коробку с домашним мармеладом.

Ольга стояла молча, с угрюмым, непроницаемым лицом. Когда-то она могла получить несметное количество сладостей по первому требованию.

Ирина разрывалась между желанием побаловать детей и совестью. Вряд ли демон выдал денег детям на лакомства. С другой стороны, ему все равно некуда тратить полученные средства. Пусть немного пойдет на этих ребят, они и так видели слишком много страданий и лишений за свои немногие годы.

— Можно, — сдалась она после недолгих раздумий.