Почувствуй это снова

В общем, что хочу сказать, можно понять, почему твой отец меня не выносит. Я ж прилепился к вам и вашей семье намертво. Хотели вы того или нет. Зависал у вас с утра до ночи. Да что там, практически жил. Пользовался в общем, потому что угла найти не мог. При этом прямо говорил Виктору Арсеньевичу, что заберу тебя, как только смогу.

– Ты же не в серьез, Матвей. Вы так друг друга терроризируете постоянно.

– Но уже не смешно. Этот кулон напоминает, что любой самый трешовый период однажды закончится. Ты не представляешь себе, как я психовал, что твоя вещь была у Богдана.

– Матвей, – я обхватываю его щеки. – Это жизнь. Просто жизнь.

Он показывает мне кулон, на запястье.

– Всё наладится, знаю. Кулон я вернул. И с тобой решится. Нужно потерпеть. Мы выучимся, устроимся, станем самостоятельными. Просто иногда бывает тяжело. И одиноко. Это всегда проходит, главное, продержаться и не наделать фигни.

– Мы оба виноваты.

– Я прекрасно знал, что бывает, когда трахаешься без резинки. И даже... не знаю, в тот момент частично захотел этого. Поэтому не прервался. Хотел привязать тебя к себе. Хотел забрать. Чтобы ты стала моей семьей. Прости, Юля. Сейчас вижу всё то, что происходит, и... ты правильно поступаешь, по уму.

Ком застревает в горле. Я головой качаю и с трудом произношу:

– Да перестань ты. Ничего ты не сломал. Матвей, ты и есть моя семья. Только с тобой мне действительно комфортно. Я никем не притворяюсь, не играю роль. Просто живу. Какая есть. И в ту ночь в клубе я сама голову потеряла. Я... Боже, Матвей, – вытираю щеки. – Я поцеловалась с другим, а когда осознала, что потеряла тебя, испугалась до смерти! Мне нужно было почувствовать тебя, но самое главное, я хотела дать почувствовать тебе свою любовь.

Его взгляд стекленеет. Матвей говорит ровно:

– Ты хочешь сказать, что не думала о Фиксике?

– Что? О Фиксике? Пока с тобой занималась любовью? Ты с ума сошел?!

Он отворачивается, мой пульс частит. Я тянусь, но не решаюсь дотронуться до лица. Кладу руку на его бедро.

– Родной, мы так трахались, что я свое имя забыла, только твое одно помнила.