По понятиям Лютого

Перед ними извивалась в страстном танце жгучая брюнетка с распущенными по спине волосами цвета воронова крыла. В отличие от бедно одетых музыкантов, она была в длинном, облегающем фигуру красном платье и разогревала себя возбуждающим стуком кастаньет. Посередине зала то ли танцевали, то ли кривлялись три размалеванные девицы, которые сразу же предложили свою компанию вновь вошедшим, но Квентин грубо оттолкнул одну, и они отошли, восприняв это как должное.

Молодой слуга быстро принес похлебку, потом мясо, и недавние рабы впервые за восемь лет наелись досыта, до отвала.

После этого они начали зевать, и стало ясно, что продолжить путь они не смогут: слишком длинным и насыщенным оказался сегодняшний день. Один из метателей костей, худощавый, востролицый, с быстрыми бегающими глазами и прилично одетый, подошел к Модусу и учтиво предложил принять участие в игре. Но тот только покачал головой и сделал знак слуге, а когда он подошел, произнес лишь одно слово:

– Комнату!

Но в это время со двора послышалось ржание лошадей, и через минуту в зал уверенно вошли два римских воина.

Один повыше ростом, второй пониже, но зато более широкий в плечах. Они были в кожаных нагрудниках, шлемах, а руки держали на рукоятках мечей.

«Ночной патруль! – понял Модус. – Охотники на разбойников с большой дороги!»

Музыка оборвалась, танцовщица замерла, лупы приняли скромный вид и сели за свободный столик, игроки перестали бросать кости, а огромная кукла с шарнирной челюстью захлопнула свой бездонный рот и отодвинула очередную тарелку.

Солдаты профессионально осмотрели собравшихся и сразу же подошли к Модусу и Квентину.

– Кто такие?! – грубым голосом спросил коренастый.

У него широкие запястья и лицо в оспинах. И хотя ноги не были кривыми, во всяком случае, это не бросалось в глаза, Модус сразу узнал Кастула, да горит его душа в аду! Ненависть ударила в голову, внутри будто натянулась тугая арбалетная тетива. Он стиснул зубы, молча полез за пазуху и протянул подписанную префектом вольную.

Римлянин быстро просмотрел ее, но возвращать не торопился.

– Значит, ты и есть тот самый счастливчик, которому так повезло сегодня утром? – спросил он с кривой ухмылкой.

Его напарник стоял рядом, с интересом рассматривая перстень на руке бывшего раба.

– Значит так, – с трудом сдерживая тетиву, ответил Модус.

– А это кто? – толстый палец указал на Квентина.

– Это мой раб.

Презрительная улыбка стала еще кривее.