По лезвию грани

Почему, черт возьми, он не умер? Что, если он не может умереть?

Он отшвырнул Каллиса в сторону. Собака со злобным рычанием упала на землю и попыталась сделать выпад.

— Нет! Он мой, — бросила она ему.

Паук рассмеялся.

— Давай посмотрим, на что ты способна. — Он ударил. Он был быстр, так быстр, он мог бы быть почти таким же быстрым, как Ричард.

Она парировала удар и рубанула его по плечу, сделав прореху в камзоле. Кровь набухла. Недостаточно глубоко. Ее меч был слишком коротким. Он нанес ей грубый горизонтальный удар.

Паук зарычал. Он все еще стоял.

— Этого недостаточно, Софи Мар.

— Достаточно хорошо для тебя. Ты больше ничего у меня не отберешь.

Он рассмеялся.

— Умри.

Он отшатнулся и продолжал смеяться.

Она рубила его снова и снова, превращаясь в вихрь, ее клинок был продолжением ее самой, связанный с ней ее магией. Она резала его снова и снова, не обращая внимания на полученные раны.

Наконец он упал на колени.

Она остановилась. Ее дыхание было прерывистым. Каллис заскулил у ее ног.

— Неплохо, — сказал Паук, с его рта капала кровь. — Посмотри мне за спину. Что ты теперь будешь делать, моя дорогая?

Софи подняла голову.

Чудовища перелезали через кирпичную стену в сад.

* * *ШАРЛОТТА сбежала вниз по лестнице. Она на мгновение потеряла счет времени, наблюдая за победой Ричарда, а когда обернулась, Софи и Паука уже не было.

Коридор заканчивался арочным входом, залитым солнечным светом. Она бросилась через него. Перед ней раскинулся большой сад. Посреди него стояла Софи в алом от крови платье, держа в руке маленький меч. Большая собака, дрожа, стояла рядом с ней. Взгляд Софи был прикован к дальней стене.

Люди перелезали через стену, и один за другим падали в цветы. Некоторые из них были нормальными людьми, некоторые представляли собой гротескный набор частей животных, привитых к человеческим телам. Их магия окатила ее, как волна нечистот. «Рука». Должно быть, это люди Паука. Софи стояла одна против двух дюжин тренированных убийц, и в руках у нее был огромный нож.

Шарлотта побежала. Время будто ползло.