По лезвию грани

— Вы уверены? — Лицо Бреннана стало совершенно плоским.

— Да. Лихорадка делает с умом странные вещи. Он все говорил и говорил о глазах сына и поведении лорда Маэдока. Думаю, что после церемонии он провел некоторое время с лордом Маэдоком, и это было самым ярким воспоминанием его службы. Его исцеление заняло около шестнадцати часов. Я была измотана и нуждалась в отдыхе. Когда на следующий день я пришла проведать его, его уже забрали какие-то солдаты.

— С Маэдоком? — повторил Бреннан. — Он был их командиром?

— Да.

Бреннан закрыл альбом и повернулся к леди Оливии.

— Вы рассказывали нам об апельсинах, ваша светлость?

* * *РИЧАРД изучал себя в зеркале. Человек, который смотрел на него, был совсем не похож на него. Украденное лицо, украденная одежда, чужой меч.

Кто-то быстро и отрывисто постучал в дверь. Колин, его троюродный брат, взглянул на него. Ричард кивнул. Колин распахнул дверь.

Бреннан вошел, едва не сбив Колина с ног. Его лицо светилось мрачной решимостью. Позади него Рене остановился в дверях, его лицо было бескровным.

— Бери свой меч и пойдем со мной, — сказал Бреннан.

— Что-то случилось?

— Кэссайд, возьми свой меч.

Ричард пристегнул рапиру. Бреннан резко развернулся и вышел. Ричард последовал за ним, шагая бок о бок с Рене по коридору. Они поднялись по лестнице, пересекли еще один коридор и вошли в лифт из металла и стекла. Бреннан набрал код на панели, и маленькая кабина скользнула вверх. Мелькнул камень, и в кабину хлынул дневной свет. Они поднимались прямо по стене замка.

— Охотник принадлежит Маэдоку, — сказал Бреннан. — Он его создание.

— Ты уверен? — спросил Рене.

Бреннан повернулся к нему с искаженным яростью лицом, и Рене отступил на шаг.

— Это было очень умно с его стороны: использовать Охотника, чтобы дестабилизировать работорговлю, выставить меня слабым, разжечь недовольство, поскольку все мы потеряли деньги. Я думал, что он слишком ограничен для такого плана, но он одурачил нас всех.

— Что ты собираешься делать? — спросил Рене с ноткой беспокойства в голосе.

— Не только я. Все мы.

Кабина остановилась.