По дороге на Оюту

— Не хочешь выходить сама, поможем – оскалившись, ответил мне второй солдат.

— Нет, – тут же поправила я себя, – я имею ввиду, если в центр не хочу. Куда еще можно?

— Ты можешь улететь куда хочешь, – спокойно ответил первый, тот, что освободил мне путь на улицу, – если деньги есть.

Я хмыкнула, ну да, вот сейчас я вам так и сказала, есть у меня средства к существованию или нет. Прикусив губу, я с тоской посмотрела наверх.

— Ты задерживаешь нас, – послышалось нетерпимое со стороны дверей, – кто еще есть в доме?

— Никого, — тихо шепнула я, — до вас здесь были мародеры.

Мой голос шелестел, как опавшая листва на ветру, но эти двое меня услышали. Может мне показалось, но злобы и пренебрежения в их глазах поубавилось.

— У меня отец на Ио, – зачем-то поделилась с ними я, – мне разрешат улететь к нему?

Конечно, откуда им знать, что мне разрешат, а чего нет? Но все-таки хоть какая-то информация мне сейчас не помешает. Им ведь виднее, что мне могут позволить, а что нет.

— Сейчас тебе нужно попасть в центр помощи местному населению по этому району, его развернули в торговом центре в конце улицы. Там с тобой побеседуют психологи, и если информация о твоих родственниках подтвердится, то тебя отправят туда за счет нашего правительства. Так что выходи на улицу и иди следом за остальными, – он тепло мне улыбнулся. – Не бойся, никто вас не тронет. Война окончена, смерти больше ни к чему.

Кивнув ему, я опустила голову и практически вышла из дома, но все же не выдержала.

— А моя мама, что будет с ней? – мне нужно было знать, что с родным мне человеком обойдутся хорошо, что похоронят в соответствии с традициями.

— Не переживай, – буркнул второй солдат, – кремируем и прах развеем. Что мы изверги, по-вашему!?

— Нет, – тихо шепнула я ему, – но после того, что сотворили наши же, в хорошее верится с трудом.

Не оборачиваясь, я выскользнула на улочку и ни на кого не смотря, двинулась к торговому центру.

Я не поднимала головы, не хотела видеть отражение своей боли на чужих лицах. Вокруг царил хаос. Крики, ругань и тихий плач. Как же так? Мы ведь были уверены, что все беды обойдут стороной наш городок. Что война она там, где-то в небе.