Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Девочка моя, — улыбается. — Я дам тебе сотню таких домов. Тысячу. Я уже выкупил это здание.

Сглатываю горечь.

Тоже улыбаюсь.

Изувеченная статуэтка.

Вдали.

На полу.

Пепел к пеплу.

Прах к праху.

Для тебя все просто.

Для меня — нет.

Никогда.

— Не бойся, — говорит он.

— Я не боюсь, — лгу.

Пальцы переплетены. Слиты воедино. Спаяны намертво. Точь-в-точь как линии чертовой судьбы. Пересечены.

— Обними меня, — шепчу сдавленно. — Крепче.

Подчиняется. Прижимает к груди.

Замираю. Едва дышу.

Ловлю момент.

Впитываю.

Нутром.

Так хорошо.

Что даже страшно.

Я буду и дальше улыбаться. Как последняя идиотка. Буду тянуться к нему вопреки всем законам логики. Наплюю на здравый смысл и брошусь в огонь. Я убью за него. Я умру. Отдам все, что есть. Все, что когда-либо было. Душу. Тело. До последней капли крови. Дальше. Больше. Хуже.

Я неизлечима. Безнадежна. Я больна.

— Ты же не отпустишь меня, — роняю надтреснутым голосом.

— Нет, — сжимает сильней. — Никогда.

— Да, — выдыхаю я.

Не отпускай.

Никогда.

Да.

Я уйду сама.

Я уползу.

Я…

Твоя.

С мясом.

До костей.

До самого нутра.

И даже глубже.

Только это ничего не меняет.

Слышишь?

Как бьется сердце.

Как стрекочет.

В груди.

Ничего.

Нет.

Я мертва.

Я свободна.

Я.

Не.

Твоя.

***

— What country do you like the most (Какая страна нравится вам больше всего)? — вдруг спрашивает медсестра.

Вздрагиваю, смотрю на абсолютно незнакомую девушку, как на привидение.

— Sorry — what? (Простите — что?)

— You haven’t told us yet (Вы еще не сказали нам), — мило улыбается она.

— I don’t remember when… (Я не помню, когда…) — осекаюсь.

Черт.

Вальтер Валленберг.

Точно — черт.

— France (Франция), — называю первое место, которое приходит на ум.

— That’s perfect (Отлично), — заключает медсестра. — Get ready at seven o’clock in the evening (Будьте готовы в семь вечера).

— And that’s all (И все?) — невольно удивляюсь. — Are there any additional instructions? Any details? Not even a hint? Nothing at all? (Никаких дополнительных инструкций? Никаких подробностей? Даже намека нет? Вообще ничего?)

— Don't be surprised (Ничему не удивляйтесь), — спокойно произносит она и удаляется.

Супер. Прекрасно. Просто закачаешься.

Как будто я могу удивляться хоть чему-нибудь в этой жизни. Теперь. После всего.

Наверное, мне стоит быть осторожнее. Задать пару наводящих вопросов, проверить подлинность связи с бароном Валленбергом, убедиться в правдивости первоначальной догадки.