Плохие девочки не плачут. Книга 3

Спорим, представляет живописную сцену с участием строптивой подопечной и новехонькой бензопилы? Впрочем, природная выдержка позволяет ему ограничиться коротким:

— You can go (Свободны).

И то в адрес французских кудесников, которые как раз закончили колдовать над светлым образом баронессы Бадовской.

Кстати, никогда не думала, что у меня такое внушительное количество волос. На завивку и укладку локонов ушло часа три, не меньше. Параллельно наносилась боевая раскраска. Хочется верить, получилось сносно, иначе банально жаль потраченного времени.

Стилисты скрываются из поля зрения, оставляя меня в распоряжении безжалостного сутенера, способного занудить до смерти любого неподготовленного оппонента.

— По-вашему, это смешно, да? — вкрадчиво уточняет Андрей и отпускает тормоза: — Ломаете комедию, намеренно действуете на нервы, притворяетесь, будто говорите сама с собою. Позвольте поинтересоваться, с какой целью?

— Не притворяюсь, — отрицательно качаю головой.

Поднимаюсь и решительно направляюсь к зеркалу, проявляю врожденное любопытство.

— Естественно, — раздраженно бросает сутенер. — Ладно, не стану вмешиваться, поступайте, как знаете. Моя задача выдать необходимую информацию, нянчиться не планирую. Предоставляю вам возможность самостоятельно делать выводы и решать…

Офигеть.

Нет, не в тему Андрея. Вообще, забываю про его существование, целиком поглощенная увиденным зрелищем. Смотрю и не могу насмотреться.

I’d hit it (Я бы трахнула).

Идеальный цвет лица, ровный тон и умело подчеркнутые скулы. Цепкий взгляд, проникающий в душу, прямо туда, где огонь борется с холодом. Пухлые губы, сочные и манящие, словно чужие, абсолютно не подходят к моему прежнему лицу. Но сей лик новый, чертовски соблазнительный, продуманный до мельчайших деталей. Не скажу, что гримеры извели тонну косметики, напротив, по минимуму, зато произведенный эффект превосходит самые смелые ожидания.

Разве нужна маска? Очень сильно сомневаюсь.

Это уже не я, и все же… никогда не чувствовала себя настолько настоящей, обнаженной до глубинной сути.