Плохие девочки не плачут. Книга 3

Только не сдаваться, остаться человеком. Не сломаться, а выстоять.

Веришь в Бога или в непознанную власть Вселенной, в просветление и нирвану или в сухие научные факты. Возможно, не веришь ни во что. В любом случае истина едина и неподкупна.

Оказавшись тет-а-тет с ночным кошмаром, воплощением первобытного ужаса и нестерпимой боли, имей смелость сорвать маску с лица жестокого врага и понять — у него твои глаза.

Вне зависимости от обстоятельств решаешь и выбираешь по себе. Здесь нет ни палача, ни жертвы.

***

— Когда вы поняли, что это действительно происходит? — мягко спросил мой психолог, поправил галстук-бабочку и достал пухлый блокнот, приготовившись записывать по горячим следам.

Я сосредоточенно нахмурилась, старательно изображая напряженную умственную деятельность, и для пущей достоверности спешно покрылась испариной.

— Поняли, что п*здец больше не крадется, а встал в полный рост и бежит навстречу, — последовал наглый копипаст интернетной мудрости.

С виду приличный парень, вон и блокнот, и галстук-бабочка в наличии. Но все туда же — ругается матом, беззастенчиво заимствует чужие идеи.

— Признаюсь, не сразу. Пришлось изрядно поразмыслить, напрячь извилины, перезапустить нейроны… или как там эта хрень в мозгах называется? В общем, сначала я поняла, что у меня нет психолога, остальное постепенно приложилось, — произношу с осторожностью, очень стараюсь не обидеть галлюцинацию, ведь они по зиме особенно ранимые.

Не люблю обижать собеседников, тем более воображаемых. Вдруг примут близко к сердцу, зло затаят и больше не вернутся. С кем же мне тогда общаться. Совсем не с кем. Друзья приходят и уходят, а качественный глюк — неоспоримая ценность. Опять же в магазине не купишь, у приятеля взаймы не возьмешь, поэтому нечего добром разбрасываться.

— Каким добром? — раздается закономерный вопрос.

— Не мешайте галлюцинировать, Андрей, — пробую удержать пред мысленным взором обаятельного психолога, однако неблагонадежный товарищ стремительно тает и не желает задерживаться дольше положенного срока.

— Если вам так удобнее, то продолжайте валять дурака.

Сутенер поджимает губы, угрожающе сдвигает брови. Очевидно, готовится к броску. Ни дать, ни взять — хищник, озлобленный хомяк или сурок. Может скунс? Дикий скунс очень подходит к случаю.

— Вернись, любимый, все прощу, — умоляю с придыханием.

— Невыносимо, — цедит сквозь зубы Андрей.