Плохие девочки не плачут. Книга 3

Строгие брюки. Милые дамские пиджаки. Кокетливые жакеты.

Но мне это не идет.

Меня это прет.

Джинсы — вот мое все. Черные. Протертые. И футболка. Опять же черная. И плащ. Черный. Ну, вы поняли. Банально. И что?

Замечаю свое отражение в витрине.

Останавливаюсь.

Улыбаюсь.

Отлично.

Толкаю дверь, вхожу внутрь, усаживаюсь в ближайшее свободное кресло и пафосно бросаю:

— Paint it black (Покрасьте в черный).

Надеюсь, это и правда парикмахерская.

Не хотелось бы облажаться.

Попортить момент.

— Are you sure (Вы уверены)? — осторожно интересуется мастер.

Конечно, нет.

Я даже собственный завтрак выбираю с огромным трудом. Чего уже говорить о цвете волос. Особенно после столь долгого срока мелирования. Больше десяти лет. Спорим, быстрее за убийство отсидеть?

— Ну, ладно, уговорили, — тяжело выдыхаю. — Let us go back to natural (Давайте вернемся к натуральному).

Мастер согласно кивает.

Пара часов и… я понятия не имею, кого вижу перед собой.

— You look so young and fresh (Выглядите так молодо и свежо), — радостно заявляет мой новоиспеченный стилист.

— Хм, — кривлюсь я, разглядывая себя со всех доступных ракурсов.

Молодо и свежо.

Ну, спасибо.

Особенно приятно услышать такую похвалу в двадцать с хвостиком лет. Выходит, прежде я смотрелась аки бабуля. Еще и сомнительной свежести.

Супер.

Благодарю.

Делаю пару селфи. Скидываю маме.

Смотри, фон Вейганд. Я общаюсь с родителями. И даже не спрашиваю твоего разрешения. Подвергаю их опасности. Приманиваю чокнутого лорда Мортона.

Я умница. Нет.

Троекратное ура.

Требую оваций.

«Что с тобой?» — моментально реагирует мама.

«Меняю стиль» — набиваю четкий ответ.

«Это парик?» — даже сквозь километры в ее смс звучит отчаянная надежда.

«Это я» — сжигаю мосты.

Молчание.

Затягивается.

Как петля вокруг шеи.

«Тебе не нравится?» — отправляю вдогонку.

«Плохо?»

«Что не так?»

«Ааааа».

«Скажи».

Мама действует весьма дипломатично:

«Это навсегда?»

Вот не надо удивляться, что меня привлекают садисты.

Никакой поддержки от семьи.

Никакого понимания.

Никакой чуткости.

Рубят на корню все попытки самовыражения.

«В смысле я навсегда останусь такой же красивой и сексуальной, как и сейчас в свои лучшие годы?» — уточняю вкрадчиво.

«Зачем ты выкрасила волосы в черный?!»

Вздрагиваю.

Вот не надо кричать.

Отключаю мобильный телефон и протягиваю охране.

— Destroy it (Уничтожьте), — отдаю короткий приказ.

Надо соблюдать технику безопасности. Так нас никогда не вычислят.

И вообще.