Плохие девочки не плачут. Книга 3

Если дальше продолжит заливаться виски, то раздобреет, точно на дрожжах. Сейчас он еще выглядит сносно, однако через несколько лет…

Закрываю ноутбук, сжимаю крепко-крепко.

Думать больно. Но не думать не получается.

Злюсь и скучаю. Задыхаюсь, погибаю, подыхаю. Подбираю тысячу блеклых эпитетов, слов, которые никогда не отразят истинное состояние.

Подвешенное состояние. Состояние без него.

Мир застыл. Остался только вакуум. Больше ничего.

А я словно балерина из музыкальной шкатулки. Не в смысле стройная красавица, а в смысле вращаюсь по кругу до бесконечности.

Фон Вейганд следил за мной.

В твоей квартире. В твоей киевской квартире.

Значит, видел, как я страдала и убивалась по нему, как рыдала, напивалась и засыпала на коврике возле кровати. Смотрел, как я постепенно прихожу в чувство, стараюсь склеить жизнь заново, пытаюсь соединить острые осколки. Как делаю первые несмелые шаги к избавлению от пагубной зависимости, как обсуждаю авантюрный бизнес вместе с Машей, как часами треплюсь по телефону с мамой, успокаивая ее на счет неудачи с Испанцем, уверяю, что не умру в одиночестве и непременно выйду замуж.

"Забавно, фон Вейганд наблюдал, как я слушаю интервью с его дедом. Всегда находился рядом, незримо, почти не ощутимо, но был со мной.

Увидимся.

Вот что подразумевалось под этим обещанием. Никакого прощания, наоборот, скорая встреча.

Никто не бросал меня, никто не отпускал. Ни на день, ни на час, ни на миг.

«Алекс-контроль» — и вы всегда под присмотром.

Что теперь? Плакать или смеяться? Врезать в челюсть или воспользоваться папиным ружьем?

Поясните тупице — зачем пропадать и возвращаться вновь?

Проверял на вшивость, тестировал на верность, изучал крепость чувств, исследовал под микроскопом чужие эмоции. Не сразу же дарить миллиарды сомнительной провинциалке.

Или нет.

Причина другая, странная и безумная, под стать характеру фон Вейганда.

…ты чуть не трахнула своего Стаса…

Знал, что я соблазняла этого ублюдка Стаса, что обратилась за помощью аккурат после встречи с господином Вознесенским, что если бы не бандитские угрозы, то не сдалась бы, не приползла с повинной.

Знал и не убил.

Даже когда я несла всякую чушь. Даже когда хотела напиться, желая преодолеть приступ паники.