Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Пиши, — равнодушно отвечает фон Вейганд, возвращаясь к документам. — Не забудь закрыть дверь.

***

Некоторым приятно считать себя гадом, некоторым по кайфу гадом притворяться. Это же нереально круто — плевать на окружающих, разрушать идеалы, развеивать пепел надежд по ветру и слать всех недовольных на Ху… хм, на Гоа.

Если человек от природы гад, то ему элементарно повезло. Никаких угрызений совести, никаких внутренних конфликтов.

Господи, можно и мне так?

Вырви мятущуюся душу из нервно трепыхающегося тельца, замени чем-то более выгодным.

Закачай внутрь льда, наполни безразличием и глобальным ощущением собственной невъ*бенности.

Эх, мечты-мечты, жизнь моя жестянка.

Я искренне желаю дотянуть до уровня фон Вейганда, буквально из шкуры выпрыгиваю, а все старания напрасны. Скорее уж к звездам доберусь или новую галактику открою.

Но не будем о грустном. Будем об очень грустном, ведь на повестке дня наитруднейший этап — теоретический.

С подставной кандидатурой я справилась легко. Друзей нет, знакомым не доверяю, члены семьи автоматически вычеркнуты из списка.

Кто остается? Никого? А вот и ошиблись."

"Прошу любить и жаловать — моя заклятая подруга Маша.

Ну, та добрая девочка, которая собиралась прикончить вашу покорную слугу с помощью глистогонной таблетки.

Маша и я давно познали весь спектр партнерских прелестей. Мы вместе организовывали захудалое агентство знакомств, претерпевали профессиональные деформации, разводили на бабло, тьфу, точнее помогали людям обрести любовь, наставляли на путь добра и света.

А еще дрались за каждый рубль, втайне ненавидели друг друга и желали медленной мучительной смерти. Ой, опять поворот не туда.

В общем, Маша оставалась единственным спасательным кругом в поле зрения. На нее я собиралась повесить всю официальную документацию, лавры сногсшибательного успеха, а в случае провала или неповиновения натравить Мортона-старшего.

К примеру, выложить в сети совместную фотку и подписать «моя потерянная сестренка».

В сериалах постоянно что-то теряют — либо память, либо стыд и совесть. Почему я должна ощущать неполноценность? Почему не могу потерять и найти горячо любимую сестру?

Предательство Анны и подстава Стаса превратили маниакальную истеричку в параноика. Я прикрутила краник откровенности, стараясь быть объективной, и за неимением лучших альтернатив подозревала всех окружающих. Косо взглянувшего охранника, не в меру улыбчивого садовника, чересчур услужливого слугу.