Плохие девочки не плачут. Книга 3

А иногда здесь становится непривычно тихо, пустынно, галдящая толпа исчезает, приходит одиночество, такое горькое и гнетущее, что теснота жалит грудь.

Кто-то промчится мимо, не оставляя следа в памяти, растворяясь среди прочих лиц.

Кто-то способен проехать с тобой бок о бок до конечной станции, поддержать на крутых поворотах и помочь выстоять прямо, с гордостью, несмотря на крутые виражи. Или напротив готов позлорадствовать и грубо отпихнуть локтем в сторону, предательски обрушиться со спины и пригнуть к сырой земле.

Определить роль человека на твоем пути только кажется трудным.

В действительности мы сразу понимаем, с кем имеем дело. На уровне подсознания, инстинктивно, против справедливых замечаний логики.

Молниеносная дуэль взглядов, обмен приветственными улыбками и энергетическими флюидами. Достаточно нескольких секунд, чтобы ясно осознать: этот — гад и сволочь, а тот — добрейшей души человек.

Но как быть, если однажды на пороге твоего автобуса окажешься ты сам? В роли нового пассажира.

***

Зеленоглазая женщина обращается ко мне на неизвестном языке. Слова звучат мягко и мелодично, с неповторимой легкостью и особым, изысканным привкусом, будто пропущены сквозь сладкий леденец.

В памяти возрождаются картины недавнего прошлого, четкая раскадровка моего личного диафильма.

Пентхаус с видом на ночной Бангкок. Жар сильного тела и щекочущая нервы опасность, пугающая решимость причинить боль и неосторожное признание.

Похоже на французский. Совсем как в тот раз. Неведомый собеседник, способный усмирить зверя, совладать с разрушительной стихией и заставить мучителя сменить гнев на милость.

— Лора понимает русский язык, — парализующий холод забирается под кожу, когда рука фон Вейганда ложится на талию, осторожно, непривычно ласково, почти с трепетом.

Нежность, с которой он произносит мое имя. Взгляд, полный мальчишеской влюбленности, и восхитительно сыгранная забота зрелого мужчины.

— Добрый день, — выдаю нехитрую реплику, стараюсь придать лицу требуемое выражение благодушия и отключиться от тягостных мыслей.

Маска надета, прилегает плотно, въедается намертво в податливую плоть.

— Простите, баронесса. Постоянно перехожу на французский, ведь думаю именно на нем.